Перелетная птица 2 - Ежов Сергей Юрьевич

– Это правда, и я сама много раз видела то, о чём ты говоришь. Только очень сильные люди способны сохранять ясность ума в этой машине по переформатированию мозгов.

Далеко за спиной засветилось небо, первые его лучи снизу подсветили облака, над которыми летел Фрегат. Розовые облака, сквозь которые пробивались красные и золотые лучи, пылали тёплым живым светом

– Алекс! Мы же попали в настоящий рай! – воскликнула Агата – Спасибо тебе! Господи, зачем я жила до встречи с тобой? Я же только с тобой начала жить!

– Будь справедливой, моя девочка. Ты родила дочерей, а потом дождалась меня, и я признателен тебе за это.

– Да, Алекс, ты как всегда прав. Признаюсь сама себе: боюсь, что в двадцать лет я тебя бы не заметила и уж точно не оценила.

Яхту Берти они увидели сразу, да и сложно было её не разглядеть – больше ни над одной посудиной не болтался ярко-оранжевый аэростат на тросе.

– Если хочешь совершить посадку рядом с яхтой, опасайся аэростата. – предупредила Агата – Кстати, аэростат можно сделать неплохим средством защиты объектов от бомбардировок. По крайней мере, можно заставить врага наносить удары с большей высоты.

«Элегантный, как рояль» – оценил Александр картину «Бертрам Сирил Кавендиш направляется пожать руку другу, не виденному несколько лет».

Небольшой моторный катерок «Дюгонь», яростно сверкающий синей и красной краской корпуса, полированным металлом деталей, лаком дерева и бронзой названия, неторопливо переваливался с волны на волну. Упомянутый Бертрам Сирил Кавендиш стоял на носу катера, а легкий, но зябкий северный ветерок слегка теребил его безупречную причёску и полы пальто, отсылающего мысль всякого наблюдающего к мундирам Флинта, Дрейка и Нельсона. Прошедшие годы отразились на внешности Берти, причём явно в лучшую сторону. Худоба и нескладность сменились настоящей мужской мощью, разрослись и приобрели красивую форму усы. За спиной Берти, у надстройки, в лёгком плетёном кресле, кутаясь в шерстяное пальто с меховой отделкой, сидела юная женщина. Некрасивая, но с удивительно умными глазами. Когда она, с высоты борта, посмотрела в глаза Александру, стоящему в проёме люка гидроплана, его сердце пропустило удар. У каждого мужчины есть слабости: кто-то неравнодушен к блондинкам, кому-то дай да подай цыганок из ресторанного табора или балеринок из Мариинского театра, а вот он обожал умниц.

Матросы с катера привычно подали трап, Александр закрепил его со своей стороны и принял Присциллу на борт, а Берти подстраховывал её со своей стороны

Встреча после долгой разлуки всегда трогательна, хотя, как обычно, слов для выражения радости и счастья не хватает. Вот и приходится довольствоваться скупыми объятиями, похлопываниями по плечам и по спине, да обрывками фраз вроде: «Ты как?», «Всё нормально»…

– Добро пожаловать, дорогие друзья на борт нашего гидроплана – наконец, связно заговорил Александр – Хотите, я покажу вам наш самолёт? Помнишь, Берти, как мы с тобой учились летать на Блерио и даже не подозревали, насколько они убогие и опасные поделки. Вот работа настоящего коллектива конструкторов во главе с гениальным Гаккелем.

– У нас в Айсберге три Фрегата, один Альбатрос и десяток Агат. Я, чтобы получить лётную практику, научился управлять ими, и при случае сажусь за штурвал. – ответил Берти.

– Алекс, я слышала, что Гаккель работал по твоим эскизам. – Присцилла не пожелала быстрого завершения затронутой темы..

Прошли в салон, где на столе уже стояли лёгкие закуски, присели и, наконец, Александр изложил свое видение места в чужом творчестве:

– Хм… Знаешь, Присси, с чем можно сравнить моё участие? Вообрази, что ты говоришь своему благоверному: «Берти, милый, я хочу новый дом в квартале от королевского дворца в Брайтоне. Вот я на бумажке нарисовала контур нашего нового гнёздышка». Берти собирает мозги в кучу, а волю в кулак, играет на бирже, создаёт и разоряет компании, возводит заводы, нанимает тысячи людей, и вот накопил нужную сумму. Он нанимает архитектора, готового по твоей небрежной почеркушке спроектировать и построить дом, а тут выясняется, что кто попало не может быть соседом короля. Берти подключает политиков, военных, лидеров общественного мнения, и под их давлением король признает: Берти не кто попало, а весьма достойный джентльмен, коему можно дозволить возвести домик на соседней улице. Суди сама, кто из вас двоих больше затратил сил и творческой энергии

– В таком случае, я признаю заслуги Гаккеля. – согласилась Присцилла – Они, без сомнения, велики. Но тогда честно скажи: в чём твой вклад, если Гаккель на каждом углу утверждает, что он создал эти самолёты под твоим влиянием.

– Я всего-навсего указал на тупиковые ветви развития авиации, а он, по здравому размышлению, согласился с моими доводами.

– Микеланджело тоже всего лишь отсекал лишние куски от глыбы мрамора.

– Ах, Присси, я тебе уже привёл пример с тобой и Берти. Впрочем, моя заслуга есть, и она действительно велика: я создал Гаккелю, Пикстону, Крашенинникову и десяткам своих инженеров самые лучшие условия труда и жизни, какие можно поддерживать на нынешнем уровне развития.

– Слухи о твоих методах достигли и нашего острова, и вызвали немалое возмущение. – сказала Присцилла – До недавнего времени, до замужества, я служила в аппарате секретаря главы русского отдела разведки и во многих документах видела твоё имя. Тебе интересно?

– Очень. Я полагаю, мы плавно переходим к тому, ради чего меня вызвал Берти?

– Верно. Прости, но инициатором разговора стала я, а причиной послужил твой душевный срыв после катастрофы «Титаника».

– Откуда ты узнала о нём? Ах, да, Берти.

– Да, именно Берти. Я навела справки и обнаружила любопытную вещь: пассажиры первого и второго класса известны поименно, с третьим классом имеются некоторые сложности, со временем они разъяснятся. Но есть категория пассажиров, которых нет.

– Странная формулировка.

– Их, действительно, нет. Это – эмигранты. Наиболее зажиточных селят в третий класс, но их немного. Остальных набивают в странные помещения вроде загонов для скота, , где устроены многоярусные нары и откуда до прибытия в порт назначения их не выпускают. Мужчины на время рейса подряжаются помощниками кочегаров – подносить уголь к топкам. Работают они только за перевоз и еду, а кормят их отвратительно и мало. Кстати сказать, не все доезжают до места, поскольку за невыполнение нормы их бьют, и от побоев они нередко умирают. В случае аварии, в первую очередь, спасают пассажиров, а обитателей эмигрантских трюмов просто запирают, двери же там, между прочим, очень крепкие. Мы с Берти осматривали «Олимпик», систер-шип «Титаника», так что знаем, о чём говорим.