Легенды Оромеры. Великий Орёл - Игнатьев Александр, Лысенкова Оксана

Бумага была составлена явно заранее: под тип, название транспорта и дату оставлено место, заполненное позже, другими чернилами и другой рукой.

– Ну вот тебе и ответ, как берут поборы с пролетающих, - усмехнулся Оберон.
– Ладно, нам всё равно придётся выйти, хотя бы для того, чтобы отправить отчёт Луизе с ближайшего телеграфного пункта. Там же и побор оплатим.

На том и порешили. Чтобы не заострять внимание на неприятном, продолжили воздушный осмотр праздничного города.

«Я вижу всё из облаков, не забывай об этом, крошка!» - как ни в чём не бывало напевал Оддбэлл. Визит мытаря в голубином обличье нимало не повлиял на прекрасное настроение этого неисправимого оптимиста.

Вдруг песенка оборвалась на полуслове, а беззаботная улыбка слетела с его лица, словно бумажная маска на ветру. Оддбэлл поднялся с кресла, подошёл к столику и снова вытащил из брошенного туда конверта налоговое уведомление. Развернул его, внимательно вгляделся в текст и навис над столиком, как коршун над выводком полевых мышат.

– Как... КАК ОНИ ОБОЗВАЛИ МОЙ ДИРИЖАБЛЬ??!!

Глава 38 ПУТЕШЕСТВИЕ НАЧАЛОСЬ. Так вот ты какой! (Александр Игнатьев)

.....А-а-а-а-а-а-а-а по пыльной дороге

Шёл солдат крива-а-аногий?

А за ним восемна-а-а-адцать ребя-я-я-ят

Они зашли-и-и-и-и в реста-а-а-аранчик

Чекалдыкнуть ста-а-аканчик

Но продали-то им лима-а-ана-а-ад...

Орал Костя, шагая по ровному тракту с огромным рюкзаком за спиной. Следом плелась невесёлая, нагруженная скарбом лошадь, на которой, (с целью уменьшения массы тела), на самом верху, как на насесте, сидела полуоглушённая и весьма недовольная курица!

Где-то через час ошеломление от внезапной встречи с НЛО стало стихать. Песни, переполнявшие грудную клетку, как-то быстро выкатились наружу и притихли, оказавшись в серой дорожной пыли. Плечи предательски заныли, напоминая о непривычно тяжёлой ноше. На лбу появились бисеринки пота.

Он расстегнул куртку и оглушительно чихнул, не заметив подло вылезшего с обочины на дорогу, корня. Боль от падения в колене оказалась такой неожиданной и резкой, что парень громко охнул, растянувшись во весь рост, носом в пыль, под тяжестью рюкзака.

Девгри, философски бредущая следом, остановилась, выставив уши топориком, и осуждающе посмотрела на лежащего.

Сзади резко зашуршало, и, словно через распахнутое в яркий полдень окно, рядом появилась худенькая, завернутая в коричневый плед, взъерошенная девушка, с крохотным пушистым пёрышком, застрявшим в волосах...

— Костя, ты что? Ты что лежишь-то? Тебе больно? — спросила она взволнованно.

Этот взгляд, вдруг стёр все превратности бестолкового пути, которые, вырвавшись вместе с невесёлыми мыслями, улетели в синее небо из глубины сознания.

Он попытался улыбнуться. Но, сев, поморщился от резкой боли в колене. Потом неуклюже снял рюкзак и кособоко встал.

— Похоже, я сильно грохнулся, — буркнул парень, почему-то смутившись.

— Надо посмотреть, — засуетилась она...

Косте стало как-то внезапно легко, и всё вокруг окрасилось в яркие радостные цвета. Где-то сзади шуршала сумками быстро одевающаяся Эмили, а он сидел, отодвинув тупую боль в глубины сознания.

Давно стёрлось злое разочарование от их первой встречи. Сейчас он был готов прожить вот так, в дороге, и два и три месяца, лишь бы эта маленькая взъерошенная курица ещё и ещё раз ТАК смотрела на него...

Она вернулась. Дала попить и стала аккуратно вытирать разбитое колено.

Костя огляделся. Небо над ними было сине-бирюзового цвета, словно, это и не небо плыло лёгкими пушистыми облаками, а белые лодки, качались по изумрудным волнам.

Наконец, острая боль утихла. Подлый корень, удовлетворённый падением путника, спрятался, в ожидании новых неудачников. Надо было идти дальше.

***

Спустя три часа колено раздулось, и ковылять стало окончательно невозможно. Да и Эмили выбилась из сил, помогая тащить вещи.

— Чёртово барахло! — бурчал Константин. — Надо выкинуть всё.

Но вещи не бросал и продолжал хромать по дороге.

По его прикидкам, старый заброшенный тракт давно должен был влиться в новое широкое шоссе с трактирами и гостевыми домами. Но дорога петляла, и каждый новый поворот открывал вид то на тёмный зимний лес, то на серый, в тонкой корке инея, луг, то на блестящую холодным серебром, медленно текущую ледяную воду в далёкой излучине реки...

На небе, словно из тумана, стали появляться первые неяркие звёзды. Придорожные кусты, днём смешно топорщащиеся метёлками постепенно превращались в монолитный частокол из сплошных чёрных прутьев. Хотелось есть. Вдобавок, откуда-то из глубины молчаливого холодного леса, на тракт постоянно выкатывались треск и неразборчивое шипение, словно кто-то чужой, злой и огромный хотел выбраться на дорогу и, наконец, закусить. Девгри испуганно прижимала уши и пятилась.