Сборник. Бездушный 1. Компиляция - Баковец Михаил

Драки не хотелось. Не было желания портить настроение себе и спутникам. Не желал шума и суматохи, задержки в возвращении домой.

— Вить, пошли дальше, — негромко сказала Аня. — Или свернём где, или выйдем с рынка через другой проход.

Наверное, те же самые мысли, что и мне пришли в голову и ей.

— Тоже думаю, что так будет для всех лучше, — согласился я с ней. — Макс, не отставай.

Жаль, что с боевыми големами в город не пустили. Будь со мной сейчас пара самураев, то я бы их просто пустил впереди себя. Да даже одного бы стального и сверкающего, как начищенное серебро магического создания хватило бы, чтобы оно, словно ледокол разрезало толпу на моём пути и внушало почтение. Впрочем, с этой ролью справились бы и трое–четверо нетерисов. На что способны воины из этого племени — это окружающие знают очень хорошо. И вряд ли бы что–то вякнули в мою сторону из опасения, что я просто прикажу тем изрубить болтуна на месте вместо честного поединка.

«Ну, в следующий раз буду умнее, — подумал я. — Теперь знаю, что важна не только личная уверенность в собственных силах. Но и то, чтобы это понимали с первого взгляда и окружающие».

Мы шли быстро, стараясь поскорее покинуть неприятное место. К счастью, больше помех на пути не встречалось.

А потом мы вышли на небольшую площадку, где над провинившимися рабами проводили экзекуции. Сейчас на ней находились в колодках и у столбов полтора десятка человек обоего пола. И вот тут Максим сначала замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, прикипев взглядом к одной из женщин.

Она была закована в ножные и ручные кандалы. Причём короткая цепь тех, что сковывали руки, была перекинута через крюк в перекладине на Т-образном столбе, из–за чего она практически висела. Под ногами стояла широкая деревянная колода с ровной поверхностью, а на той лежала металлическая пластина с пробитыми мелкими отверстиями с вывернутыми наружу неровными краями. Представьте себе кухонную тёрку, ту её сторону, где зубчики выглядят, словно лепестки полураспустившегося мелкого цветочного бутона. Примерно так выглядела эта железка. И на ней босыми ногами стояла несчастная.

Специальные кандалы выворачивали ей руки, причиняя мучительную боль. Подвесили её палачи так, что она едва могла стоять на ногах и чтобы ослабить боль от оков, ей приходилось приподниматься на носках. При этом железные острые зазубрины глубоко впивались ей в пальцы и подушечки стопы, и протыкали их до крови.

— Твари, — сквозь зубы произнесла Аня, увидев эту картину.

— Плетью обуха не перешибёшь, — сказал я ей. — Здесь везде такое отношение к чужой жизни. Нам не изменить, только у себя дома это по силам. Максим, эй! Что встал? Нам идти надо.

Парень отвел взгляд от рабыни, посмотрел на меня, потом опять на несчастную и вновь на меня.

— Мы можем её спасти? Купить или отбить? — спросил он. — Я отработаю всё, честное слово.

— Её? — переспросил я, немного сбитый с толку. — Не знаю, нужно искать кого–то из местных, спрашивать.

— Так спроси, — вдруг прямо в ухо прошептала мне Аня. — Он же запал на неё, не видишь? Может у него любовь с первого взгляда случилась. Нам это ведь только на руку, Вить. Сами же недавно только говорили, как бы покрепче его привязать к себе.

— На неё? Запал? Да она же страшная и старая? — не поверил я.

— Сам ты старый и страшный. Она хорошенькая, просто сильно избитая и грязная.

Пока мы с ней перешёптывались, Ежов вновь закаменел, прилипнув взглядом к рабыне. А та, увидев его внимание, немного оживилась, в её глазах появилась отчаянная надежда.

Сейчас, внимательно посмотрев на несчастную, я признал, что моя жена права насчёт возраста и внешности. Рабыня была стройная, высокая, на худых руках угадывались хорошо развитые мускулы. Правда, женщину явно держали в чёрном теле и морили голодом, так как мускулатура сильно сдулась, а жира на теле и до этого было очень мало. Синяки, ссадины, грязные всклоченные волосы не могли скрыть того, что их обладательница отличалась яркой красотой. Фигуру и ноги скрывал кусок серого холста, который был обернут вокруг тела от шеи до пят. А вот на шее висела крайне неприятная вещь.

— Ань, она «чёрная» рабыня, — сказал я жене, опознав ошейник. — Уверена, что стоит Макса и её сводить вместе?

Та на несколько секунд задумалась, потом уверено сказала:

— Стоит. Её привяжешь к себе ты, а Максим пусть просто с ней живёт. Если ей будет противно или у него странные комплексы появились после жизни в лесах, то она тебе скажет. Или справится сама. Видно же, что она не какая–то крестьянка. Может, искательница или наёмница, то есть та, которая сумеет за себя постоять. Кстати, вон там вроде бы охранник из местных стоит, может он подскажет, как нам найти продавца?

Охранник оживился, когда я обратился к нему с вопросом по поводу владельца рабыни и за серебряную монету пообещал отыскать того в ближайшие несколько минут. Получив деньги, он мигом умчал на поиски нужного нам человека.

— Такое чувство, что он нас наколол и сейчас удирает с нашими деньгами, — пробормотал я, когда охранника след простыл.

— Вернётся. Я уже видела тут такого же мужика с похожим оружием и в одежде, как этот, — ответила мне Анюта. — Это точно местный чоповец. Их, наверное, специально так одевают, чтобы не перепутал никто с охранниками покупателей.