17 мгновений рейхсфюрера – попаданец в Гиммлера том II - Беренцев Альберт

Классический попаданец обычно полностью обновляет себе команду, разгоняет старое правительство и сажает на его место новое. Но мне этот ход всегда казался нереалистичным. Ибо даже сантехнику ясно: полная смена команды всегда ведет к просадке эффективности управления, резкой и неизбежной. Я не мог себе сейчас позволить просадку. Даже если погибну — противостояние Вермахта и ?? должно продолжаться и усугубляться, это поможет нашим на фронте.

Кроме того, существовал пусть малый, пусть призрачный, но шанс, что ?? выполнит мой приказ и начнет упразднять концентрационные лагеря. А Ольбрихт под влиянием этого перепугается и выполнит требования Сталина. И тогда будет открыта дорога мирным переговорам, причем таким переговорам, в которых Германия будет слабой стороной, вот тогда моя историческая задача будет выполнена.

Перед самым вылетом из Берлина я еще успел отдать два приказа, возможно последние два приказа рейхсфюрера.

Во-первых, я вызвал в Падерборн штурмовую бригаду «Рейхсфюрер ??». Бригада была моторизированной, имела в составе несколько тысяч человек, с танками, зенитками, штурмовыми орудиями и всем положенным.

Бригаду начали создавать еще в феврале 1943, на базе личного батальона охраны Гиммлера. Я бы, возможно, даже доверял этой бригаде, названной в честь рейхсфюрера, если бы не тот факт, что курировал её в свое время предатель Раттенхубер, кроме того, при разворачивании бригады большая часть эсэсовцев в неё было набрано из «Мертвой головы», из бывшей охраны концентрационных лагерей. Вот поэтому-то я до сего момента с моей именной штурмовой бригадой и не контактировал, я не мог на них положиться.

Но теперь пришло время рискнуть. Теперь если кто-то в ?? и сохранил мне верность, то только они, тем более что дислоцировалась бригада возле Берлина. По договоренности с Ольбрихтом я должен был в ближайшее время отправить её на Сицилию, но теперь, понятное дело, я не собирался соблюдать старые договоренности с хунтой. И других бригад под рукой у меня не было.

Вторым приказом я дал всех дивизиям ?? на восточном фронте приказ на передислокацию, каждой дивизии индивидуально, но смысл был в том, чтобы эсэсовцы снялись с фронта и ушли вглубь подконтрольной Рейху территории.

Мотивировкой приказа были некие «беспорядки» в Берлине, вот тут я решил нагнать таинственности. Впрочем, надежды на выполнение этого приказа было еще меньше, чем на исполнение моего указания упразднить концлагеря. У шефов фронтовых дивизий ?? были собственные же фронтовые начальники. И, разумеется, ни один мой подобный приказ не мог пройти мимо генерала-фельдмаршала Манштейна, а Манштейн был с Ольбрихтом и хунтой в отличных отношениях. Манштейна уже наверняка предупредили, чтобы он блокировал любые приказы Гиммлера.

Но всё равно… Даже если две дивизии ?? хотя бы попытаются выполнить мой приказ, даже если одна — это внесет смуту и посеет хаос на фронте. А мне того и надо. Кроме того, я ничего не терял, я все равно был уже, считайте, мертвецом.

На аэродром возле Падерборна я прибыл около полуночи. После этого я отправился в мой замок Вевельсбург, в тот самый, где 1 мая моя душа и заселилась в тело Гиммлера. Наверное, разумнее было заночевать в лесу, но я уже устал от паранойи. Паранойя жрет силы, изматывает. Так что я решил, что если мне и суждено помереть — то помру я в собственном замке, как белый человек, как король!

Я поужинал в компании перепуганной Гиммлеровской семьи, которую привезли сюда же еще раньше. А потом завалился спать. В одиночестве, без жены, но ведь с женой и оригинальный Гиммлер уже давно не спал. А утром… Удивительно, но утром я проснулся. Живым. Глянул в окно и увидел тот же парк перед замком, и тех же эсэсовцев возле караулки. Никто не взял этот замок штурмом, пока я спал, никто даже не пытался.

В парке пели соловьи, над горами всходило солнце. Всё это было очень и очень странно.

После завтрака я получил радиограммы, а оберфюрер Гротманн сообщил мне о ночных и утренних звонках. На телефон я посадил именно его, сам я ни с кем лишним сегодня говорить не намеревался. Нервы и так на пределе.

Ольбрихт прислал мне короткое шифрованное сообщение:

«Не покидайте Падерборн. В этом случае гарантирую жизнь. Условия Сталина будут выполнены. ?? все ваши приказы саботирует. Сегодня же жду вашей добровольной отставки со всех постов, как мы и договаривались. Если её не последует — начну действовать»

Я выдохнул, даже победоносно хохотнул. Ну всё! Ольбрихт прогнулся. А еще это сообщение было откровенно противоречивым. Если хунта решилась пойти на условия Сталина — значит, ?? все-таки мои приказания выполнило, пусть даже частично, а иначе ни о каком отступлении от Ленинграда и речи бы не шло.

Далее я ознакомился с десятком оставленных мне сообщений, подтвердивших мои догадки. Самыми влиятельными людьми, решившимися дать мне информацию, были начальник шестого управления (внешняя разведка) главного управления имперской безопасности ?? бригадефюрер Вальтер Шелленберг, а также заместитель Мюллера по гестапо штандартенфюрер Крихбаум.