— Что мы ищем?

— Нужны убийства, — произнёс Кондрат. — Скорее всего, отличающиеся особой жестокостью и нераскрытые. Период — последний год.

— Почему последний?

— Сейчас мы точно можем сказать… что можем сказать? — посмотрел на него Кондрат.

— Что он маньяк или, как ты говоришь, серийный убийца.

— Почему?

— Потому что он убил больше одной жертвы с характерным почерком через определённый промежуток времени. Хватит меня проверять, говори уже, что ты хочешь найти.

Кондрат вернулся к разглядыванию стелажей.

— Раз мы знаем, что он серийный убийца, то для него будут характерны общие черты для подобных людей. Обычно маньяки не начинают действовать сразу по строгому плану, — ответил он. — Изначально у них есть свои фантазии, которыми они живут, о которых размышляют. Они могут жить ими очень долго, не решаясь действовать, но потом происходит какой-то кризисный момент, триггер…

— Триггер?

— Стимул, который вызывает реакцию у человека, — пояснил Кондрат. — Происходит стимул, после которого маньяк срывается и убивает. Это может быть ссора, какие-нибудь стрессовые события, а может и спонтанное убийство по каким-либо причинам. Что-то происходит, и они решаются на активные действия.

Кондрат остановился около одной из папок, после чего вытащил её, пролистал и поставил обратно.

— Хочешь сказать, что их убийство будет хаотичным, а к первой жертве в доме явно подготовились, — произнёс Вайрин, поняв, к чему тот клонит.

— Именно. Ты ведь заметил? Он нашёл заброшенный дом, перетащил туда жертву, подготовил инструменты, чтобы полностью отдался своему делу. А потом начал экспериментировать, наслаждаться процессом уже более спокойно и взвешенно. Это не похоже на спонтанное убийство. Скорее, он уже точно знал что и как делать.

— Значит, должна быть ещё одна жертва, самая первая, — догадался Вайрин.

— Именно. Первое убийство чаще всего не спланировано и происходит импульсивно. Его будет легче всего отследить и попытаться найти всех, кто был так или иначе связан с ним, если найдём, конечно. Именно при первом убийстве маньяк менее осторожен, так как этот порыв спонтанен.

— И как его найти среди множества остальных? — поинтересовался Вайрин.

— По характерным чертам. Особой жестокости и вскрытии. А ещё всех маньяков есть период охлаждения, скажем так, — ответил Кондрат, не отрываясь от дела. — Они убили, получили эмоции, и этих воспоминаний хватает им на определённый промежуток времени. После этого они меркнут, и человека тянет вновь повторить те ощущения.

— Как наркотик.

— Верно. Как наркотик. И после первого раза требуется время, чтобы решиться на повторное преступление. Он боится, что его на этот раз раскроют, схватят. Да и ему хватает тех эмоций, что он испытал в первый раз. А потом всё равно желание берёт вверх, и он продолжает. Только теперь планирует преступление, разрабатывает план, готовится к возможным вариантам событий. Он становится осторожным. Отсюда можно примерно предположить, в каком временном отрезке могло произойти самое первое убийство.

— Слушай, а ты сам не маньяк случаем?

Кондрат оторвал взгляд от стеллажей и посмотрел на Вайрина. Тот выглядел серьёзным, но потом не сдержался и улыбнулся, пусть и пытался это скрыть.

— Если речь не касается отлова всевозможных преступников, то нет, не маньяк, — невозмутимо ответил Кондрат. — Нужно позвать ещё людей, чтобы они собрали все дела по убийствам с особой жестокостью. А нам пора двигаться дальше.

— Куда?

— Хочу посмотреть на места первого и второго убийств, — ответил Кондрат.

Вайрин кивнул и вскоре в архиве появилось пять человек, которые не очень довольные принялись шерстить документы. Кондрат тем временем покинул с Вайрином участок и, воспользовавшись служебным экипажем, направились на место первого преступления.

Проезжая по оживлёнными улицам, Вайрин неожиданно спросил:

— Помнишь, ты вчера сказал, что он хотел показать свои «художества» нам, для чего и оставил труп таким.

— Да?

— То есть он может действовать ради славы, верно?

— Допустим, — кивнул Кондрат.

— Но за месяц люди успевают позабыть о преступлении. Получается, что убийства ради славы должны происходить чаще, чтобы никто о них не забывал.

Вайрин верно мыслил. Уже ухватил суть. Однако он двигался чуть в другую сторону, и Кондрат его поправил.

— Сомневаюсь, что между тремя жертвами есть те, которых мы не знаем. Он выставляет тела, как результат своих действий, однако это отнюдь не значит, что он жаждет славы. В противном случае и другие тела мы бы нашли. Здесь, он, вероятно, хочет показать своё видение.