Я последовал за ними, осторожно лавируя между группами людей, поскольку улица была на удивление оживленной для воскресенья. Пройдя несколько кварталов, они нырнули в обшарпанную деревянную дверь в ближайшем переулке. К счастью для меня, он выходил окнами с севера на юг. Послеполуденное солнце уже не стояло прямо над головой, и на аллею легла заметная тень. Внутри по-прежнему хорошо видно, но еще не настолько темно, чтобы кто-то сомневался, проходя мимо, но достаточно темно, чтобы делать то, что у меня получается лучше всего.

Только прямой свет влиял на мои способности. Тень есть тень, независимо от того, насколько она глубока или темна. Резко вдохнув и втянув ноздрями струйки прохладной темноты, я шагнул в другой мир.

Ноктис, в честь которого мы назвали наш бизнес, был захватывающим местом. Он существовал в нашем мире, внизу и вверху, одновременно скрытый в отдельном плане существования. Солнечный свет окружал мир сплошным стеклянным барьером, преграждая проход и мерцая, как аквариум. Люди проходили мимо, не подозревая о наблюдателе, прячущемся в темноте.

Предметы, находившиеся в тени, лишенные света, больше не были видны над землей. Вместо этого они кружились внизу, словно отражения на поверхности озера. Здания вокруг ниспадали каскадом к серому небу и дымчатым облакам. Там, куда не могло проникнуть солнце, маячила пустота небытия, нарушаемая лишь каскадом искусственных городских огней. Они плавали, как шары из хрусталя и стекла, подвешенные по собственной воле.

Насколько я знал, я был единственным, кто знал о его существовании, не считая Мири, и единственным, кто мог войти в него добровольно. Я не знаю, как и почему. Это была таинственная способность, сверхспособность, если хотите, и я верил, что она присуща только мне. До этого лета я жил в предположении, что я единственный обладающий такой способностью человек в округе, пока не появилась Мири со своим Зрением Души. Вместе с ней мы позже познакомились с Поджигателем и настоящей целительницей.

Это было дико. Я даже умер на мгновение.

В Ноктис удобно то что, если что-то находится не на свету, а в мире теней, это больше не преграда. В том числе и стены. Здание, в которое вошли бандиты, рухнуло у меня под ногами вместе с частью комнаты за ним. Внутри конус света выхватил комнату из теней внизу и осветил пространство передо мной, словно уродливый снежный шар, окружив трех не очень-то вежливых мужчин.

Они сидели на пластиковых садовых стульях в пустой, неухоженной комнате, освещенной тусклым светом старой лампы накаливания. Они открывали бутылки пива, которые хранили охлажденными в холодильнике со льдом, и смеялись про себя. Я не мог их слышать несмотря на то, что был достаточно близко, чтобы протянуть руку и дотронуться до них. Ноктис по-прежнему подчинялся законам физики, по крайней мере, в том, что касается звука, и несмотря на то, что я мог их ясно видеть, технически между нами оставалась стена.

Я перешагнул через нее без особых усилий, как будто стены не существовало. Технически, я прошел под ней. Через нее? Сквозь нее? Все сразу? Я называю это удобное маленькое действие "шагать тенью". С моей точки зрения, мое тело движется по стене, но, по сути, моя сущность, моя тень, скользит сквозь нее. Лишенный прямого света, я нигде не был ограничен, и ни одно место не было вне пределов моей досягаемости.

Я вошел в темную комнату рядом с ними и направился к прозрачному барьеру, разделяющему зону между светом и тенью. Лампочка излучала слабый свет, мощность которого была одной из самых низких из доступных, и освещала круглое пятно в прямоугольной комнате. Прижав к ней руки, сверху и снизу стены, я почувствовал, как сталь надавила на меня, но мое осязание ничего не зафиксировало. Я шел вдоль ее края, пока не вошел в саму комнату, спрятавшись в темном углу, и в тот момент, когда мои уши переступили порог, их разговор ожил.

Я достал из кармана свой диктофон, включил его и скрестил пальцы в надежде, что они скажут что-нибудь полезное.

— ...нам вообще заплатят? — спросил Твиддл-Дам.

— Когда эта леди нам заплатит, тупица — ответил Твиддл-Ди.

Третий мужчина, с этого момента известный как Пустозвон, хранил молчание. Он отхлебнул пива, и двое других присоединились к нему, разговор был окончен. Я разочарованно вздохнул и выключил диктофон. Как долго мне еще придется там стоять?

Час. Я простоял там целый час.

Когда они, наконец, снова заговорили, мои ноги горели, а в ступнях неприятно пульсировала боль. Внезапное нарушение тишины напугало меня, и я чуть не уронил диктофон, когда снова включал его.

— Что этому парню нужно от этого места? — Спросила Тиддл-Дам, обращаясь к Тиддл-Ди.

— Откуда мне знать? Нам сказали их прессовать, вот мы и прессуем.

— Да, но я не думаю, что она заплатит.

— Он и не ожидает, что она это сделает. Мы продолжаем делать то, что делаем, а потом, когда он скажет, мы зажжем все вокруг.

— Должно быть, это дело более серьезное. Может, он хочет построить свой собственный ночной клуб.

— Это недвижимость, тупицы.

— Может, мы могли бы стать его вышибалами.

— Я бы не прочь попробовать себя в качестве бармена.

— Ты знаешь, как смешивать напитки?

— Кто, черт возьми, смешивает напитки? Мы просто разливаем пиво, чувак.

— Может, вы оба заткнетесь, черт возьми? — потребова Твиддл-Ду — Ты правда думаешь, что мистер Уизерс хочет построить этот чертов ночной клуб? Он собирается снести его и построить отель. Готов поспорить на деньги.