Князь Медведев. Дилогия - Вяч Павел, Уточкин Вячеслав, Уточкин Николай

Всё, чего я хотел в данный момент, — как можно быстрее переодеться в нормальную одежду.

К счастью, когда мы оказались на парковке, мне стало не до одежды.

Моё внимание привлек мотоцикл Алёны, вернее сказать — космический челнок, по недоразумению названный мотоциклом.

Четыре колеса, разнесённые на ширину ладони, поддерживали, похоже, реактивный двигатель. Что до сидушек — водитель и пассажир сидели, словно в бобслейных санях. Хромированные детали мотоцикла украшала хищная аэрография атакующих змей.

Алена приложила руку к штурвалу — назвать его рулём не поворачивался язык, — и мотоцикл мгновенно заурчал движком. Затем девушка кинула мне запасной мотошлем и одним плавным движением скользнула на водительское место.

Я неуклюже повторил этот акробатический трюк, заняв место за её спиной, и срочно занялся ремнями безопасности. Хорошо, что все шесть точек крепления подсвечивались жёлтым.

— Готов? — бросила Алёна и, не дожидаясь моего ответа, ударила по газам.

Движок радостно взревел, меня вдавило в кресло. Как мы вылетели за ворота больницы, я и не заметил. Подрезав чёрный, похожий на броневик автомобиль, наш байк вписался в плотный поток машин.

Летнее солнце припекало. Город встретил нас запахами плавящегося асфальта и отработанного бензина.

Я завертел головой, словно сыч, пытаясь увидеть хоть один знакомый по прошлой жизни ориентир.

С левой стороны промелькнули колоннады центрального входа в народный парк культуры и отдыха города-музея Москвы из моей прошлой жизни, и я невольно улыбнулся.

Наш байк тем временем выскочил на разделительную полосу и, врубив мигающую подсветку, помчался вдоль мелькающих словно в ускоренной съёмке городских пейзажей.

Через пару минут мы вылетели на мост. Я знал его как Крымский. Часто останавливался на этом подвесном чуде, любуясь на неспешную реку и на красивейшие виды заповедной зоны лесистых холмов. В моём мире тут заканчивался город-музей Москва.

Здешний муравейник с толпами спешащих людей, вонючими машинами и высотными домами из бетона и стекла мог вогнать в депрессию любого человека из моего мира.

Через пять минут мы с визгом остановились у КПП. За декоративной оградой в виде кованых пик просматривалась белоснежное десятиэтажное здание с двуглавым орлом на фронтоне.

Пока я ностальгировал по прошлой жизни, Алёна выпрыгнула из байка и зашла в застекленный павильон КПП. Два солдатика без блях сидели за пультом за дополнительным стеклом. При её появлении они даже не дёрнулись.

Алёна приложила ладонь к выгравированному на стекле отпечатку руки.

Один из дежурных бросил взгляд на экран и щелкнул тумблером на пульте.

Ближайший фрагмент кованой ограды отъехал в сторону, открыв подъездной путь. Вернувшись, Алёна запрыгнула на байк и, не пристёгиваясь, зарулила во внутренний двор.

Ландшафтный дизайнер явно был военным или, по крайней мере, очень любил парады. Голубые ели стояли идеально ровной шеренгой вдоль дорожек, словно на плацу. Ни нижних ветвей, ни кустов, — визуальный контроль территории был полным.

Если кто-то где-то и мог спрятаться, то только с разрешения командования.

На этот раз Алёна не стала лихачить и медленно покатила по наклонному пандусу на подземную парковку. Припарковав байк в строго определённом месте, мы пошли к стеклянным дверям лифта, где Алёна снова приложила руку к выгравированной ладони.

— Что произойдет, если приложу ладонь я? — уточнил я, глядя, как спускается стеклянный стакан лифта.

— Вначале будет очень громко, — усмехнулась девушка. — Потом прибегут крепкие ребята, и будет очень больно.

— Какие принципы магии здесь задействованы?

— Никакой магии, только научные разработки. Миша, у меня с каждой минутой возникает всё больше и больше вопросов, — тело её напряглось, взгляд стал цепким и колючим. — После артефакта забвения твой интеллект и словарный запас должны были откатиться до уровня ребёнка. А ты вон какие вопросы задаёшь.

Она требовательно посмотрела мне в глаза.

Подошедший лифт призывно распахнул двери, но Алёна и не думала разрывать зрительного контакта. Я же, постаравшись убрать свои эмоции как можно глубже, молчал, ожидая, чем закончится эта игра в гляделки.

— Почему ты молчишь? — звенящим от напряжения голосом спросила Алёна.

— Нет ответа, — пожал плечами я.

Хмыкнув, она повернулась и вошла в лифт. Я последовал за ней.

— Ну что ж, будем разбираться, — тихо пробурчала Алёна. — Но позже.