Оливер Твист - Диккенс Чарльз

М?сяцевъ черезъ шесть посл? того, какъ Оливеръ былъ переведенъ въ домъ призр?нія, эта новая система была уже въ полномъ ходу. Сначала расходы увеличились, всл?дствіе большихъ издержекъ на гробовщика и необходимости перешивать платья для б?дняковъ, такъ какъ они становились для нихъ слишкомъ свободными и длинными, болтаясь на ихъ т?лахъ, сильно исхудавшихъ посл? одной-двухъ нед?ль питанія жидкой кашицей. Число жителей дома призр?нія, также нищихъ, значительно уменьшилось и комитетъ ликовалъ.

Комната, въ которой кормили мальчиковъ, представляла, собою большой залъ съ м?днымъ котломъ на одномъ конц? его; изъ этого котла въ назначенное для пріема пищи время раздавали кашицу смотритель въ б?ломъ передник? и дв? женщины, помощницы его. Каждый мальчикъ получалъ всего только одну мисочку этого угощенія, но ни бол?е, за исключеніемъ дней большихъ празднествъ, когда давали на два унца больше кашицы и къ ней четверть порціи хл?ба. Мисокъ никогда не мыли; мальчики скребли ихъ ложками до т?хъ поръ, пока он? снова начинали блест?ть. По окончаній этой операціи (которая никогда не продолжалась долго, потому что ложки были одинаковой величины съ мисками), они сид?ли, устремивъ жадные взоры на котелъ; они не прочь были съ?сть его со вс?ми кирпичами, которыми онъ былъ обложенъ и въ то же время старательно сосали свои пальцы въ надежд? найти остатки каши, которая нечаянно могла попасть на нихъ. Мальчики отличаются всегда хорошимъ аппетитомъ. Оливеръ Твистъ и товарищи его три м?сяца уже переносили муки медленнаго голоданія и въ конц? концовъ они дошли до такого ужаснаго состоянія отъ голода, что одинъ мальчикъ, который былъ очень высокаго роста для своихъ л?тъ и никогда до сихъ поръ не подвергался ничему подобному, намекнулъ своимъ товарищамъ, что если ему не прибавятъ кашицы, то онъ боится, что въ одну прекрасную ночь съ?стъ спящаго рядомъ съ нимъ мальчика очень хилаго и совс?мъ еще маленькаго. Глаза у него при этомъ были сумасшедшіе и голодные, а потому вс? пов?рили ему. Мальчики собрали сов?тъ, на которомъ былъ брошенъ жребій, кто долженъ вечеромъ подойти къ смотрителю и спросить у него прибавки; жребій палъ на Оливера Твиста.

Наступилъ вечеръ и мальчики заняли свои м?ста. Смотритель въ поварскомъ костюм? подошелъ къ котлу, а сзади него стояли его ассистентки. Началась раздача кашицы и въ тоже время чтеніе длинной молитвы. Кашица исчезла быстро; мальчики стали перешептываться другъ съ другомъ и подмигивать Оливеру, котораго въ то же время подталкивали ближайшіе его сос?ди. Онъ былъ ребенокъ, доведенный до отчаянія голодомъ и несчастіемъ, а потому спокойно всталъ изъ за стола и, подойдя къ смотрителю съ миской и ложкой въ рукахъ, сказалъ:

— Простите, сэръ, я желаю еще.

Смотритель былъ тучный, здоровый челов?къ, но т?мъ не мен?е онъ побл?дн?лъ. Н?сколько секундъ смотр?лъ онъ молча на маленькаго бунтовщика и зат?мъ прислонился къ котлу. Ассистентки были парализованы отъ удивленія, мальчики отъ страха.

— Что такое? — сказалъ, наконецъ, смотритель упавшимъ голосомъ.

— Простите, сэръ, отв?чалъ Оливеръ, — я желаю еще.

Смотритель черпакомъ ударилъ Оливера по голов?, схватилъ его за руку и громко крикнулъ приходскаго сторожа.

Комитетъ торжественно сид?лъ въ полномъ сбор?, когда мистеръ Бембль ворвался въ комнату; еле переводя духъ отъ волненія, обратился онъ къ джентльмену на высокомъ стул? и сказалъ:

— Мистеръ Лимбкинсъ, извините сэръ! Оливеръ Твистъ потребовалъ прибавки!

Удивленіе было общее. Ужасъ показался на вс?хъ лицахъ.

— Прибавки! — сказалъ мистеръ Лимбкинсъ. — Успокойтесь, Бембль, и изложите все ясн?е. Если я в?рно понялъ васъ, то онъ просилъ прибавки посл? того, какъ съ?лъ ужинъ, установленный по росписанію?

— Да, сэръ! — отв?чалъ Бемблъ.

— Этого мальчика пов?сятъ когда нибудь, — сказалъ джентльменъ въ б?ломь жилет?;- я ув?ренъ, что его пов?сятъ!

Никто не опровергалъ пророческого предсказанія джентльмена. Между членами комитета завязался оживленный споръ. Оливеръ долженъ былъ немедленно подвергнуться аресту; на сл?дующее утро необходимо выв?сить съ наружной стороны воротъ объявленіе, предлагающее пять фунтовъ награды тому, кто избавитъ приходъ отъ Оливера Твиста, или другими словами, пять фунтовъ и Оливера Твиста предлагали тому мужчин? или той женщин?, которые пожелаютъ взять его вм?сто ученика для торговли, или ремесла, или какого нибудь другого занятія.

— Никогда еще въ своей жизни не былъ я такъ ув?ренъ въ чемъ нибудь, — сказалъ джентльменъ въ б?ломъ жилет?, когда онъ на сл?дующее утро прибилъ объявленіе къ воротамъ и зат?мъ прочелъ его, — никогда еще въ своей жизни не былъ я такъ ув?ренъ въ чемъ нибудь, какъ въ томъ, что этого мальчика пов?сятъ!

Им?я нам?реніе ц?лымъ рядомъ посл?дующихъ событій доказать былъ ли правъ или н?тъ джентльменъ въ б?ломъ жилет?, я не хочу, дабы не испортить интереса всего пов?ствованія (предположивъ, что интересъ существуетъ), сейчасъ же, хотя бы ничтожнымъ намекомъ, дать понять, таковъ ли былъ конецъ жизни Оливера Твиста или н?тъ.

III. О томъ, какъ Оливеръ Твистъ едва не получилъ должности, которая отнюдь не была бы синекурою

Ц?лую нед?лю посл? совершенія своей безбожной и наглой выходки, насчетъ прибавки пищи, просид?лъ Оливеръ въ темной и пустой комнат?, куда его заключили по разпоряженію мудраго и гуманнаго комитета. Казалось бы, на первый взглядъ, и въ этомъ ничего не было бы страннаго, что Оливеръ изъ чувства уваженія къ предсказанію джентльмена въ б?ломъ жилет? долженъ былъ бы вынуть свой носовой платокъ и, привязавъ одинъ конецъ его къ крючку, пов?ситься на другомъ и т?мъ доказать необыкновенную мудрость пророка. Но для исполненія такого предсказанія существовало одно препятствіе, а именно: комитетъ р?шилъ, что носовые платки лишняя роскошь, и что питомцы могутъ обойтись и безъ нихъ; р?шеніе это было написано и скр?плено приложеніемъ рукъ и печатей. Вторымъ препятствіемъ къ этому былъ также д?тскій возрастъ Оливера. Онъ только горько проплакалъ весь день, а когда наступила длинная, томительная ночь, онъ закрылъ глаза рученками, чтобы не вид?ть темноты и забрался въ самый уголъ, стараясь заснуть; время отъ времени онъ просыпался съ страшнымъ испугомъ и начиналъ дрожать, прижимаясь все больше и больше къ ст?н?, твердая и холодная поверхность которой, казалось ему, можетъ защитить отъ окружающихъ его мрака и пустоты.