Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

Я вскочил, но уже в следующую секунду кто-то заслонил мне обзор. Я повернув голову и понял, что Со Чжихёк поднял руку, отгораживая меня от происходящего.

— Э… не самое приятное зрелище, не смотрите.

— Но ведь… она… только что… — пробормотал я, показывая пальцем через его плечо.

Со Чжихёк покачал головой:

— Док, отведите эту киви в уборную. Умойтесь, приведите себя в порядок.

— Но…

— Пожалуйста, побыстрее.

Я встретился с его ровным, бесстрастным взглядом, потом посмотрел на Туманако, которая по-прежнему сидела на полу, растерянно уставившись в пустоту. Волосы и лицо у нее были заляпаны кровью. Впрочем, я наверняка выглядел не лучше.

Я помог Туманако подняться, и мы, пошатываясь, направились прочь. Стоило оказаться в Центральном квартале, как мы увидели указатель, показывающий, где туалет. Я хотел было отправить Туманако в женский, но тут же вспомнил о Тайлере. А что, если там кто-то есть? С этими мыслями я завел Туманако в мужской туалет, открыл воду в умывальнике и начал смывать кровь с ее лица. В последний раз я так осторожно умывал младшего брата в детстве. Кое-как смыв кровь с ее щек и волос, я заметил, что у Туманако прояснился взгляд. Словно очнувшись, она тихо расплакалась.

Я отошел к соседнему умывальнику, вымыл руки, плеснул воды на лицо, прополоскал рот. Резкий металлический запах крови быстро сменился запахом жидкого мыла. Пока я стоял, слушая приглушенные рыдания Туманако, усталость обрушилась на меня всей тяжестью. Ноги подкосились, и я неожиданно для себя осел на пол. Туманако тут же склонилась ко мне, испуганно спрашивая, что случилось. Все тело ломило, мышцы сводило от перенапряжения. Хотелось просто лечь и, ни о чем не думая, уснуть. Глаза слипались от усталости. С трудом удерживая их открытыми, я ответил:

— Все хорошо. Просто ноги не держат.

— Ты что, ранен?

— Нет. Просто в ужасной форме.

Туманако уставилась на меня, будто не понимала, всерьез это сказано или нет.

— Отдохну, и пройдет, — добавил я.

В критических ситуациях адреналин на короткое время дает сверхсилу, вот только последствия приходится разруливать уже самому, никакой гормон тут не поможет.

Туманако тяжело выдохнула и села рядом со мной прямо на холодный пол:

— Никогда раньше не видела, как кого-то убивают.

Я видел. Но каждый раз был будто первый. К этому невозможно привыкнуть. Такое ощущение, что поверх одной травмы тут же накладывается следующая, и так слой за слоем. Единственный выход — как можно скорее выбраться из этой мясорубки.

— Я тоже. При первой же возможности уволюсь отсюда на фиг.

— И я. Хочу выбраться отсюда. Здесь так страшно, так ужасно… А теперь еще волосы в крови. Вдруг тот мужчина чем-то болен? Вдруг я чем-то заразилась? Придется все отрезать.

— Серьезно? Прям все?

— У меня форма головы красивая, мне можно.

Шмыгнув носом, Туманако снова намочила волосы, намылила и ополоснула. Терла аккуратно, но было понятно — будь ее воля, она бы всю голову в раковину засунула.

Ноги казались тяжелыми, как каменные глыбы. Ухватившись за раковину, я с трудом поднялся, чувствуя себя поломанным роботом. Видимо, из-за перегруза организм просто сдался.

Глядя на Туманако, я попытался придать голосу бодрости и сказал:

— Спасибо, Туманако. Я выжил только потому, что ты помогла мне спрятаться.

— Все уже попрятались, а ты один в коридоре болтался. Места за автоматом не было, что ли?

— Нас там было четверо мужчин — слишком тесно.

— Ну и что? В таких ситуациях хоть обнимайся, хоть на головах друг у друга стой, но прятаться надо вместе. Что это вообще было?

Почему-то именно эти слова — «прятаться надо вместе» — будто согрели изнутри. Туманако говорила на английском, но я слышал их на корейском. И смысл от этого будто стал глубже. Когда сказано от души, язык уже не имеет значения.

Я вспомнил, как Пэк Эён каким-то чудом освободила для меня место, а Никита ни слова не сказала в упрек. Впрочем, я бы не обиделся, если бы они меня выгнали. Потом вспомнил, как Син Хэрян открыл огонь по автомату. Объяснить сложно, но почему-то мне стало легче на душе. А ведь он из тех, кто в такой ситуации, казалось бы, будет жалеть каждый патрон. Почему он стрелял? Ведь пули могли задеть кого-то рикошетом.

— Ты права, Туманако. Полностью права.

Слезы текли по лицу, и вместе с ними из меня вышло все, что я до этого держал в себе.