— А если, скажем, в тело вживлено что-то вроде золота, это тоже считается? А серьги, пирсинг?

Хороший вопрос. А золотая пломба? А импланты? Искусственные органы? В протезировании зубов часто используют титан. Он твердый, как сталь, но легкий, с низкой реактивностью и нетоксичный, — почти все медицинские импланты делают из него. У меня весь позвоночник скреплен титановыми пластинами. По сути, я и сам ношу в себе «драгоценный» металл. Наверняка у всех, кто попадал в серьезные аварии, в теле есть хотя бы один титановый штифт. Интересно, они приравниваются к владельцам «камней»?

Син Хэрян уставился на дверь Deep Blue и тихо сказал:

— Вы не поверите, но однажды один из членов моей команды, набравшись, начал нести чушь.

— Чушь? Что он сказал?

— Он был не в себе, и я спросил у него: «Зачем ты вообще устроился сюда, на станцию?» А он ответил: мол, тут хотя бы сгореть заживо не получится.

Кто бы мог подумать, что ради такого устраиваются на Подводную станцию?

— Он сказал, что в кинотеатре, где он был, случился пожар. У него было всего тридцать минут, чтобы выбраться. Его протез как раз отправили на ремонт в Штаты, сам он передвигался в инвалидном кресле. И в том пожаре он потерял брата. Он сказал, что видел, как умирает брат… тридцать раз. Я тогда списал все на алкоголь и не придал его словам значения, но теперь… они кажутся мне странными.

После этих слов Син Хэрян жестом велел мне зайти в кабинет.

ЦЕРКОВЬ БЕСКОНЕЧНОСТИ

Часть 4

Как только я закрыл за собой дверь, везде разом погас свет. Понятия не имею, как Син Хэрян это сделал. Непохоже, чтобы он просто нажал на выключатель на стене, как это обычно делал я. Даже лампы на стоматологическом кресле не горели — кажется, электричество отключилось во всем квартале. Разве в клинике не должно быть резервного питания?.. Я тут вроде бы хозяин, а ничего не знаю.

Deep Blue погрузилась в кромешную темноту. Ожидаемо, конечно, учитывая, что сюда вообще не проникает дневной свет, но я не думал, что будет настолько густо-черно. Осторожно, на ощупь, я двинулся в сторону кресла и наткнулся на подголовник, поддерживающий голову Пэк Эён. Нащупав педаль регулировки, я понял, где нахожусь, аккуратно присел и затаился. Тишину нарушало только дыхание Эён, которая даже не догадывалась, насколько оно сейчас меня успокаивает.

Из коридора донесся хруст. Похоже, кто-то наступил на стекло. Я замер в тревожном напряжении. Спустя секунду послышались грохот, ругань, смех, стоны. Потом — снова грохот, что-то разбилось. Кто-то закричал. Несколько голосов одновременно, на английском. Я сидел в кабинете и не имел ни малейшего представления о том, что творится. Что делает Син Хэрян? Как он там? От напряжения у меня пересохло во рту. То и дело раздавались грохот и звуки борьбы. Господи. Пусть хоть всю клинику разнесут, только бы Син Хэрян не погиб. И сам пусть никого не убивает.

Из коридора продолжали доноситься звуки борьбы и... хруст костей? Но выстрелов не было. Почему? У них что, оружия нет? Может, Син Хэряну нужна помощь? Мне выйти? Но если бы он хотел, чтобы я помог, то сказал бы? А он велел мне оставаться с Пэк Эён. Вдруг он сейчас ранен? Вдруг мне нельзя сидеть сложа руки? Но что, если я только помешаю? А когда можно выйти? Когда все закончится?

И тут мне вспомнился недавний разговор, свидетелем которого я стал.

«Уведи остальных и жди. Я догоню», — сказал Син Хэрян. На что Со Чжихёк ответил: «Врешь, да? Сколько придется ждать?»

Вот и я теперь хотел задать тот же вопрос. Сколько еще придется ждать?!

Ненавижу ждать. Думаю, любой, кто долго мотался по больницам, меня поймет. А ждать в темноте — вдвойне отвратительно.

По привычке я попытался нащупать стоматологическую лампу, которая обычно крепится к креслу, но вовремя спохватился: если включить свет, он просочится под дверь и привлечет внимание всех, кто в коридоре.

Что еще можно использовать в стоматологической клинике при отключении электричества? Полимеризационную лампу? Карманный фонарик? Я осторожно ощупывал все вокруг, надеясь найти фонарик, который, как мне казалось, оставил где-то тут. Через какое-то время пальцы нащупали длинный цилиндр — фонарик оказался на месте. Казалось бы, ничего особо не изменилось, но я почувствовал себя чуть спокойнее.

Держа фонарик в руке, я стал прокручивать в голове худшие сценарии. Например, Син Хэрян сам угодил в одну из своих ловушек и теперь валяется в коридоре и его в темноте безжалостно избивают сектанты. Или противник использует оружие с глушителем, поэтому я просто не слышал выстрелов, а Син Хэрян уже мертв. Или сейчас дверь распахнется и кто-то наставит на нас с Пэк Эён пистолет.

В английском языке это состояние тревоги называют «бабочками в животе». Но у меня метались не бабочки, а белая акула, которая жрала все подряд. Или, может, меч-рыба, которая без устали била меня в живот острым носом.

Интересно, как бы это описали по-английски?

— Доктор, можете выходить, — послышалось из-за двери на чистом корейском языке.

А что, если это не Син Хэрян, а кто-то из сектантов? Убил командира и подражает его голосу? А если ему приставили пистолет к голове и заставляют говорить? Впрочем, второй вариант мне нравится намного больше.

Страх щупальцами скользнул по телу, но, не получив отклика, отступил. В конце концов, что самое плохое может случиться, если я открою дверь? Ну умру. Я уже умирал. Разом больше, разом меньше, подумаешь.