Таи?ное пристанище - Кэтрин Коулс

Под ногами захрустели листья, и Кайлер повернул голову, обнажив часть лица в тени капюшона. Даже наполовину скрытое, оно сразу выдало: что-то не так.

— Привет, Воробышек.

Я ничего не ответила — просто подошла ближе и опустилась рядом с ним на бревно. Рюкзак упал к ногам.

— Расскажи, — тихо сказала я.

Кайлер пожал плечами и ответил вопросом:

— Нарисовала что-нибудь новое?

Он был единственным, кому я сама показывала свои рисунки. Иногда жить в выдуманном мире — там, где не умирают родители и братья, где детей не бьют и не бросают, — было проще. Я снова и снова рисовала один дом. Сказочный. Дом, где не случалось ничего плохого. Что-то среднее между викторианским и ремесленным стилем, с бирюзовыми стенами и яркими цветами, оплетающими фасад.

Я не была особенно талантлива, но этот дом я научилась рисовать идеально. Это был мой способ сбежать. Только за последние месяцы этот побег изменился. Потому что теперь Кайлер стал его частью.

Я чувствовала его боль, её глухие волны. Он сидел, упершись ладонью в шершавую кору бревна. Костяшки сбиты — ничего нового, он часто дрался, и в зале, и вне его. Но на этот раз кровь ещё не успела засохнуть.

Мне до судорог хотелось промыть раны. Я давно носила в рюкзаке аптечку именно для этого. Но сейчас было не время. Потому что боль, терзавшая его, была куда глубже.

Я придвинулась ближе и зацепила его мизинец своим, слегка сжала. Это был наш знак — я рядом. Если мне нужно было вылить злость за то, что я потеряла отца и Джейкоба, или рассказать, как я переживаю за кого-то из семьи… Если Кайлеру нужно было выплеснуть все, что он терпел дома: отцовские кулаки, материнскую ненависть… Мы всегда были друг у друга.

— Расскажи, — повторила я чуть хрипло, почти умоляюще.

Он повернулся ко мне. И тогда я увидела это.

Тошнота подкатила к горлу, когда я разглядела его лицо — синяк, распухшая скула, следы ударов, один за другим.

Мой мизинец вцепился в его сильнее, будто я могла удержать его здесь, рядом, просто хваткой.

— Из-за боёв? — выдохнула я.

Кайлер был потрясающим бойцом ММА, но в последнее время он соглашался на подпольные поединки за деньги, и у меня с самого начала было плохое предчувствие. Глядя сейчас на его лицо, я поняла, что дело не только в драках.

В янтарных глазах Кайлера промелькнула тьма.

— Нет.

Горло сжалось. Что может быть хуже подпольных боёв без защиты? Хуже связей с шайкой байкеров, которых Трейс называл опасными?

— Отец? — слова еле прошли сквозь узел в горле.

Кайлер уставился на ручей под нами. Кизил, что весной цвел у этого места, теперь стоял голый, похожий на костлявые пальцы, иссохшие от холода и безразличия. Как он сам.

На его челюсти вздулась жилка, пульсируя в такт сердцу.

— Подкараулил, когда я вернулся домой. Пьян или обдолбан — может, и то и другое. Повалил меня, и я не смог подняться. Очнулся на полу утром.

Слёзы подступили мгновенно, но я утопила их вместе с яростью где-то вглубине.

— Мама? — выдохнула я.

Он услышал, хотя голос мой почти сорвался.

— Ты же знаешь, ей плевать. Всё ещё злится, что я испортил ей лучшие годы жизни. Иногда мне кажется, она бы предпочла, чтобы он меня добил.

Слёзы покатились по щекам, но я не отпустила его мизинец. Говорить не могла — слов не находилось, чтобы описать то, через что он проходил.

Он повернулся ко мне.

— Черт, Воробышек, не плачь.

Кайлар выдернул руку. Без его мизинца в моей ладони мне стало физически плохо — будто я больше не могла его защитить. Он натянул рукава худи на руки и большими пальцами смахнул слёзы с моего лица.

— Всё в порядке.

— Нет, — прошептала я. — Не всё. Им нельзя это спускать. Мы не можем позволить им.

Кайлер опустил руки.

— Я собираюсь уехать. Может, до Портленда доберусь.

Меня захлестнула паника. Страх следом. Кайлер был старше меня всего на два года — шестнадцать, но этого слишком мало, чтобы выжить одной в огромном городе. С ним могло случиться всё, что угодно. А мысль о том, что я не увижу его каждый день, не узнаю, жив ли он…

Я будто перестала дышать.

— Не надо, — прохрипела я. — Я поговорю с Трейсом. Он теперь помощник шерифа, он сможет помочь…

— Нет. — Кайлер вскочил на ноги и зашагал взад-вперед. — Ты не можешь. Если кто-нибудь узнает, меня отправят в приют. Или, если отец настучит, что я дерусь за деньги, — в колонию. Я не могу рисковать, Воробышек. Пообещай, что никому не расскажешь. Пообещай.

С каждым словом тревога все сильнее стягивала грудь, но я знала: не могу предать тот дар, что Кайлер мне подарил.

Доверие.