Даже нам было там слишком не по себе, чтобы тратить время на развлечения. Я обещала, что в квартире, которую я для нас нашла, мы сможем расслабиться.

«Разве мы не останемся с Люциусом и Майей?» Елена любила их обоих.

«Вряд ли. Петро одолжил шикарный особняк какой-то проклятый строительный магнат».

«Что в этом плохого?» — улыбнулась Елена. Она меня знала.

«Ненавижу подачки». Она кивнула; я знал, что она тоже предпочитает, чтобы наша семья жила тихо, без обязательств перед покровителями. Рим в основном живёт за счёт одолжений; мы всегда шли своим путём. «Но мы можем пойти и поужинать бесплатно!»

Моему благородству были пределы.

Вернувшись в городской дом, Петро и Майя уже обедали в одной из столовых хозяина, украшенных фресками. У него их было несколько. Света в ней было больше благодаря раздвижным дверям, которые сейчас были распахнуты в небольшой сад, где в выложенной бирюзовой плиткой нише стояла статуя морского бога. На раковине висела детская шапочка. По всему саду разбросаны маленькие сандалии, глиняные фигурки животных и самодельная колесница.

Для нас быстро освободили место на больших диванах, заваленных подушками.

Майя оценивающе посмотрела на нас, расставляя детей: Мариус, Клелия, Анкус и маленькая Рея в возрасте от двенадцати до шести лет, все четверо яркие, как новые плотницкие гвозди, а также тихая дочь Петро, Петронилла, которой, должно быть, около десяти лет.

«Ты остаёшься или как?» — спросила моя сестра. Мы с ней были из большой, шумной и сварливой семьи, члены которой изо всех сил старались избегать друг друга.

«Нет, мы сняли квартиру для отдыха, прямо по другую сторону Декумануса», — успокоил я ее.

Майя не хотела, чтобы мы загромождали её и без того напряжённый дом, но она рассердилась: «Как хотите!»

Петроний вернулся, поставив повозку с багажом Елены в конюшню. «Судя по тому, сколько ты привезла, ты, похоже, приехала на весь сезон!» — сказал он.

«О, это чтение на каникулах», — спокойно улыбнулась Хелена. «Я немного задержалась с „ Дейли Газетт“ , поэтому отец дал мне свои старые экземпляры».

«Три мешка со свитками?» — недоверчиво спросил Петро. Было ясно, что он беззастенчиво рылся в багаже Елены.

Все знали, что странная девушка, которую я выбрал, предпочтёт литературу, чем заботиться о своих двух маленьких дочерях или ходить на рынок за кефалью и сплетнями, как обычная авентинская жена. Елена Юстина, скорее всего, пренебрегала мной, потому что была погружена в новую греческую пьесу, чем потому, что крутила роман с другим мужчиной. Она действительно заботилась о наших дочерях по-своему; трёхлетняя Джулия уже учила алфавит. К счастью, мне нравились эксцентричные женщины, и я не боялась наглых детей. По крайней мере, так я думала до сих пор.

Елена пристально посмотрела на меня. «Новости сейчас выглядят довольно скучными. Императорская семья проводит лето в своих загородных поместьях, и даже Инфамия взяла отпуск».

Инфамия — псевдоним автора скандального скандала о связях жён сенаторов с жокеями. Мне случайно стало известно, что Инфамия был человеком ненадёжным и ненадёжным, а если он и действительно взял отпуск, то забыл согласовать даты со своими работодателями.

«Если нет скандала, — решительно заявила Майя, — то нет никакого смысла читать Gazette » .

Хелена улыбнулась. Она ненавидела мою хитрость и пыталась вытянуть из меня то, что я знаю. «У Инфамии где-то, наверное, есть шикарная вилла. Подумай обо всех его взятках от тех, кто не хочет раскрывать свои секреты. Что думаешь, Маркус?»

«Мы что-то упускаем?» Майя ненавидела, когда её оставляли в стороне. В её голосе слышалась раздраженность. Ничего нового.

«Фалько, ты крыса. Ты что, здесь, по одному из своих безумных расследований?» — спросил Петроний, тоже поняв, о чём речь.

«Люциус, мой самый дорогой и старый друг, когда мне дадут задание, неважно, сумасшедший я или в здравом уме, я немедленно тебе об этом доложу…»

«Ты на работе!»

«Я просто это отрицал, Петро».

Петро повернулся к Майе. «Твой молчаливый братец-ублюдок прячет комиссию в своей волосатой подмышке». Он нахмурился, а затем сосредоточился на том, чтобы схватить миску с имбирными моллюсками, которые дети уплетали, словно прожорливые чайки. Ему пришлось терпеть визги, когда они смотрели, как он высыпает все вкусности в свою миску.