Системный рыбак 8 - Шиленко Сергей, Ленивая Панда

Хм. Густо плачущих старейшин мне в долг точно не запишет. Я представил себе столичное «Созвездие вкусов», где он работал до этого: богачи, аристократы, толстые кошельки. И этот же Густо сейчас взахлёб рассказывает, что в деревенском кабаке у него гостей больше, чем было там.

— Густо, у тебя контракт закончился месяц назад, ты в курсе?

— Я знаю, хозяин, знаю! — он понизил голос, словно делился секретом. — Я подумал и решил остаться, если позволите. Здесь, у вас, за полгода, я узнал больше, чем за десять лет в столице. Я ваш человек, пока вы сами меня не прогоните.

Под радостью в его голосе пробивалась стальная нотка уверенности. Я чувствовал, что он всё для себя решил.

Что ж, это сильно упрощает мне жизнь.

— Договорились. Условия прежние, плюс пятнадцать процентов от чистой прибыли. По рукам?

— По рукам! — он чуть не задохнулся. — Хозяин, вы… вы благородный человек!

— Как ученицы? Девочки твои справляются?

В трубке повисла пауза, слишком долгая для Густо, у которого язык обычно работал первее головы.

— Мира освоилась, — наконец выдавил он. — А вот Неля… Неля через пару месяцев увольняется.

Я нахмурился, припоминая в памяти Нелю. Племянница тётки Глаши, та самая, которую она мне так назойливо сватала. Тётка боевая, и просто так свою племянницу с такой хлебной должности она бы точно не сняла. Значит, у Густо с тёткой что-то не сладилось, и Глаша решила обидеться. А жаль, я этого парня уже считал почти семейным.

— Густо, — сказал я мягко. — А поделись по дружбе, что там у тебя с тёткой Глашей. Она тебя ещё не съела?

— Хозяин… — он закашлялся. — Хозяин, я скоро стану отцом. Нелля… ну… в положении.

Да ладно!

Я моргнул и, прикрыл рот ладонью, тихо заржал в неё, чтобы не спугнуть Дину, которая уже примеривалась мордой к подносу с едой.

Значится Глаша своего не упустила: пузатого городского повара тётка с железной хваткой всё-таки дотащила до алтаря, и теперь Густо никуда от неё не денется до конца жизни.

— Поздравляю, дружище. От души.

— Спасибо, я сам ещё не верю.

— Передай супруге мои поздравления.

— Передам, хозяин, обязательно передам. — Густо помялся, и в трубке послышался скрип половиц. — А я ведь чего звоню-то на самом деле. Тут вчера со «Скоропочтой» от вас пришла посылка, плоская каменная пластина, в середине углубление, по краю руны делениями. Я её на полку у стойки положил, а она светится тихонько. Что это за штука и куда её определить?

— Это «Конденсатор», Густо. И под него у нас с этого дня новая ценовая политика. С практиков ты теперь принимаешь оплату не серебром, а энергией. Кладут ладонь в углубление, сливают энергию, как наберется сто единиц, выходит кристалл. По текущему курсу один кристалл идёт за один серебряный. Когда соберёшь хотя бы сотня кристаллов, отправляй мне через скоропочту. Адрес уточню позже.

— Сделаю, хозяин. Всё сделаю как надо.

— Удачи.

Он что-то прошептал в ответ, но руны уже погасли, и медальон в ладони остыл.

Я положил его обратно в карман, посмотрел на стучащий хвостом по доскам розовый бок Дины и хмыкнул. Жирный сноб, который полгода назад презрительно цедил «деревенщина», теперь готовится менять пелёнки. Жизнь иногда подаёт вот такие неожиданные выкрутасы.

Ладно, у каждого свой путь. У Густо теперь пелёнки и Нелля, а у меня свиток Грандмастера и тишина реки.

Я вновь раскатал свиток на коленях, опустил ладонь на первую строку.

Система отозвалась знакомым синим окном, я согласился, и над пергаментом возник полупрозрачный силуэт практика.

Текст оказался плотным и довольно запутанным. Видимо Игнис писал технику для очень умных, и каждое его предложение тянуло за собой три сноски, каждая сноска отсылала к двум каноническим трактатам, и через первые полстраницы у меня в висках пошёл лёгкий звон.

В углу системного интерфейса медленно моргала шкала качества модели, и цифра на ней застыла на семи процентах.

М-да. Как-то тяжеловато.

Я отложил свиток, налил себе остывшего костного отвара и сделал глоток. Янтарь прокатился по горлу и в голове прояснилось.

Так, хорошо. Подойдём с другой стороны.

В прошлой жизни на Земле был такой раздел молекулярной кухни, инфузия под давлением. Берёшь кусок грушевой мякоти, кладёшь в герметичную камеру с сидром и эстрагоном, выкачиваешь воздух до вакуума, потом резко стравливаешь обратно. И жидкость на разнице давлений вгоняется в клетки продукта так, что груша после этого пахнет и звучит на языке великолепным сидром.

А что делает Игнис в своей технике «Концентрации»?

Я снова склонился над свитком, и строчки начали выстраиваться в очень знакомые ряды. Подготовка ингредиента у него отвечала за герметизацию, Воля Практика играла роль вакуумного насоса, духовное давление создавало нужный перепад, а выпуск техники возвращал всё к исходному.