Всадник на белом коне. Трилогия - Морозевич Юрий В.

Он показал медленно приближавшемуся глайдеру средний палец.

— Тогда спрячь ее подальше, пока никто не видит, — посоветовал Сип.

Мэтт зыркнул на него, а затем принялся остервенело запихивать шкатулку в широкую развилку между ветвями.

Заметив необычную активность вожаков, зашевелились остальные члены отряда.

— Что происходит? — осведомилась Гуайюса.

— Глайдер, — не оборачиваясь, ответил Сип. — Разыскивает нас. Похоже, люди Вартана.

— Так что же мы сидим?! — вскинулся Эскудеро. — Нужно подать им знак. Э-эй!..

Он вскочил на ноги и замахал руками.

— У тебя что, совсем крыша поехала?! — прошипела Гуайюса, делая попытку усадить его обратно. — Это же те, кто упрятал нас в железный ящик! Они же из нас отбивных наделают!

— Ну и что? Все лучше, чем быть заживо сожранным! Э-эй!.. Сюда!!!

Мэтт развернулся и заехал горлопану кулаком в зубы. Призывный вопль оборвался на высокой ноте. Эскудеро схватился рукой за щеку и смотрел на обидчика с неприкрытой ненавистью.

— Еще раз откроешь пасть — пристрелю, — пообещал коммодор.

Однако было уже поздно, их заметили. Глайдер развернулся и направился прямиком к острову. Компаньерос взирали на нежданное явление «спасателей» с противоречивыми чувствами: кто-то с тревогой, а кто-то и с облегчением. Летающая машина плавно опустилась на берег у самой кромки воды. В борту открылась дверца, и оттуда показался здоровенный детина с автоматом в огромных, размером с лопату ладонях.

— Помощь не требуется? — глумливо осведомился он. — Или сами справитесь?

— Смотря какая. И смотря от кого, — ответил Мэтт.

— Господин Дюэн передает тебе привет, — осклабился громила. — Он так мечтал о встрече, а вы его так разочаровали. Нехорошо... Ему есть о чем с вами поговорить.

— Пожалуй, мы все-таки воздержимся.

— Как знаете. Нам меньше хлопот, — он выразительно поиграл автоматом. — Но выслушать босса тебе все-таки придется. Ступай сюда! Только без глупостей! А пистолетик-то придется отдать... Аккуратненько, без резких движений...

Мэтт, не отрывая глаз от верзилы, достал свой устрашающего вида двухсотзарядник и сунул в руки Сипа.

— Я безоружен, — сказал он, демонстрируя пустые ладони. — Можно и побазарить, почему бы нет... А пистолетик нам самим еще пригодится, слишком много вокруг всяких хищных тварей.

Иронии громила не уловил. Он, не отрываясь, смотрел на двухсотзарядник в руке Сипа и явно решал трудную дилемму: выполнил коммодор его приказ или все-таки нет. Потом, очевидно, решил не обострять, посторонился и пропустил Мэтта внутрь глайдера. Коммодор с независимым видом прошел в салон и остановился, ожидая дальнейших указаний.

— Сюда, — ствол автомата недвусмысленно указал на одно из кресел в первом ряду.

Мэтт сел.

Громила тут же включил висевший на стене большой экран и отодвинулся в сторонку. Спустя секунду возникло изображение, прекрасно знакомое коммодору: седоволосый господин с аномально носатым лицом и контрастно плоским затылком. Вартан Жан Пьер Дюэн производил впечатление сильно удрученного многочисленными неприятностями человека.

«Ну еще бы, — ехидно подумал коммодор. — Потеряй я миллиард, тоже, наверное, испереживался бы. Только я тебе не лох какой-нибудь...»

— Мэ-этт! — фальшиво заулыбался бывший работодатель. — Рад видеть тебя в добром здравии!

— Неужели? Польщен подобным вниманием со стороны столь уважаемого человека, — коммодор старательно поддержал игру в вежливость, для чего выгреб почти все запасы приличных слов, которые пришли ему на ум.

— Мне очень хотелось с тобой поговорить, — согнав с лица улыбку, продолжал господин Дюэн.

— И ради простой беседы нас везли в железной коробке без окон и дверей? Как баранов на убой?

— Что поделаешь... Ты со свой командой очень разочаровал меня, — сокрушенно покачал головой собеседник. — Простое, казалось бы дело: по-тихому захватить нужного человека и доставить по назначению... И то позорно провалили. Разве не так? Зачем-то устроили там целую войну... А человечек-то под шумок р-раз, и сбежал. Что скажешь?

— Я прекрасно помню условия заказа, — угрюмо произнес Мэтт. — Вот только исполнить его так, как предписывалось, не представлялось возможным.

— Почему?