Белое солнце Анголы - Адамишин Анатолий Леонидович

Юаровцы манипулировали данными о вооруженных операциях как СВАПО, так и АНК, замалчивая невыгодные им аспекты и сознательно преувеличивая опасность. (Во-первых, для оправдания собственных, гораздо более кровавых действий и, во-вторых, чтобы постоянно раздувать «красную угрозу». СССР открыто, в соответствии с решениями ООН, помогал «жертвам агрессии». Претория особенно оживилась при рейгановском антикоммунистическом крестовом походе, представляя дело так, будто то, чем она занимается, сдерживает советскую экспансию на Юге Африки. Вообще противоборствующие стороны пытались максимально политизировать ситуацию, подавать ее как один из фронтов борьбы между Западом и Востоком, даже когда она таковой не являлась.

Прозападные политики выдвинули версию и продолжая ют ее распространять, будто СССР «начал первым» и, иен пользуя Кубу в качестве ударной силы, заполнил вакуум, образовавшийся вследствие поспешного ухода с Юга Африки в 1975 году Португалии[6]. Португальцы первыми из европейцев пришли в Африку и находились там почти пятьсот лет, организовав помимо прочего прибыльную работорговлю, и последними покинули африканские колонии.

Насчет «заполнения вакуума» — это очень большая натяжка, а тем более — насчет «использования» Кубы и здесь весьма полезен будет небольшой экскурс в прошлое. Готовясь уйти из Анголы, Португалия достигла в январе 1975 года соглашения о прекращении огня, формировании переходного правительства и последующем проведении выборов в Учредительное собрание с тремя основными движениями.

МПЛА (Народное движение за освобождение Анголы) возглавлялось политиком, поэтом и врачом Агостиньо Нето. Движению симпатизировали Куба и СССР, но военная сила его была невелика. Опорой МПЛА была этническая группа мбунду, населявшая территории вокруг Луанды, и оно включало в себя многих представителей интеллигенции, в т. ч. метисов.

УНИТА (Национальный Союз за полную независимость Анголы) во главе с Жонасом Савимби поддерживали на начальных этапах Китай и Замбия, потом — США и ЮАР. Племенной базой его была народность овимбунду, по некоторым данным составляющая 40 % десятимиллионного населения Анголы.

На стороне ФНЛА (Национального Фронта за освобождение Анголы), возглавляемого Холденом Роберто, были Заир, ЮАР, США, а также КНР, КНДР и Румыния (весьма странное сочетание!). Это движение было сильно прямой военной поддержкой Заира и опорой на народность баконго, проживающую на севере Анголы и юге Заира. (Не будем забывать, что границы Анголы были проведены в колониальный период и весьма произвольно, часто строго по прямой.)

Таким образом, вакуум был заполнен извне еще до того, как успел образоваться. Все три движения подпитывались оружием из стран-доноров. Причем США, резко расширив летом 1975 года тайные операции ЦРУ, вооружали и УНИТА, и ФНЛА. Свои программы скрытой поддержки имели Англия и Франция. И все три движения враждовали между собой. Очень скоро стало ясно, что без драки не обойтись. Так оно и произошло.

Сначала с севера в поход на Луанду пошел ФНЛА, усиленный элитными бригадами заирского президента Мобуту. Он, помимо прочего, поддерживал своего родственника: жены Мобуту и Холден Роберто были родными сестрами. Затем с юга в Анголу вторглась ЮАР, таща в обозе УНИТА и всячески скрывая свою прямую агрессию. Резко изменился характер внутриусобной войны. КНР, КНДР и Замбия отошли, боясь быть обвиненными в пособничестве расистам.

Находясь между двух огней, МПЛА позвала на помощь кубинцев. Сначала это были военные инструкторы, потом регулярные части. Их численность быстро росла. В одиночку Луанда с этой, по сути дела, иностранной интервенцией не справилась бы.

Несколько позже начались и наши массированные военные поставки, включая танки и авиацию. Причем произошло это после провозглашения страной независимости. Другими словами, приличия мы соблюли: оружие поставлялось не движению, а уже правительству, весьма быстро почти всеми признанному. Даже Заир и Замбия пошли на мировую с МИЛА, хотя первый, в отличие от второй, своего тайного пособничества УНИТА не прекратил.

На войне, как на войне. Операция «Карлотта», как окрестили ее в Гаване, завершилась в пользу МПЛА при решающем вкладе кубинцев, вооруженных советским оружием, на первых порах привезенном с Кубы. ЮАР и Савимби (они спешили в Луанду к дате провозглашения независимости — 11 ноября 1975 года) были остановлены в 150 милях к югу от столицы и повернуты вспять. К северу же от нее сравнительно легко был разгромлен Холден Роберто, поначалу тоже довольно далеко продвинувшийся, вплоть до предместий Луанды. Видя такой оборот, американский Конгресс уже в декабре 1975 года заблокировал финансирование секретных операций по помощи ФНЛА и УНИТА: слишком свежи были в памяти джунгли Вьетнама, чтобы увязнуть в саванне Анголы. Однако с итогами войны, окончившейся в марте 1976 года, американцы, в отличие от африканских государств, не смирились. Вслед за США на какое-то время отошла в сторону и ЮАР, подтверждая тезис о синхронности действий двух стран. Долго, однако, это не продолжалось. Борясь со СВАПО, ЮАР все больше залезала на ангольскую территорию, возобновила военную и иную помощь УНИТА. Так что если можно еще спорить о том, кто развязал гражданскую войну, кто первым призвал на помощь иностранцев, то в отношении второго раунда, думаю, дело ясное — без поддержки со стороны юаровцев унитовские мятежники не смогли бы вылезти из буша, куда они были загнаны в 1975–1976 годах.

Через несколько лет Луанда фактически потеряла контроль над обширными областями, прилегающими к Намибии. Во многих юго-восточных провинциях Анголы доминировала УНИТА. Кубинцы заняли позиции по линии несколько южнее середины страны, сдерживая противника скорее самим фактом своего присутствия.

Кубинцы, и я настаиваю на этом, пришли в Анголу по собственной инициативе. Контакты с МИЛА у них были давние: первая встреча Че Гевары с А. Нето датируется 1965 годом. Скорее они втянули нас, чем мы их. Регулярный кубинский контингент появился в Анголе без нашего ведома, а тем более разрешения[7]. Эффект внезапности сыграл свою роль в военном успехе. Но и возражений особых мы, верные интернационалистским принципам, не высказывали. Затем вступила в силу логика самих событий: потребовались поставки нашего оружия в Анголу (не на Кубу же его посылать, чтобы потом везти в Африку), понадобились корабли и самолеты для переброски кубинцев и т. п. Мы временами упирались, но в итоге шли навстречу, увязая все глубже. Уже через год после провозглашения ее независимости СССР имел с Народной Республикой Ангола Договор о дружбе и сотрудничестве, накладывавший на нас весьма серьезные обязательства.

Если можно было говорить о победе в Анголе — ведь именно поддержанный нами отряд национально-освободительного движения пришел к власти, — то дальнейшее развитие победоносным назвать трудно. Ни национальный вопрос, ни социально-экономические проблемы МПЛА, при всей нашей и кубинской советнической, военной и иной поддержке, и близко не разрешила. Война с УНИТА, опирающейся на значительную часть населения, шла (и идет!) практически беспрерывно. По сути дела, это была борьба за власть между двумя политическими группировками и их двумя лидерами, во многом на чисто племенной основе. Представлялась же она как идеологическое столкновение между Востоком и Западом. Соответственно наши отношения с Анголой все более замыкались на военную сферу. Постоянно росло количество дислоцированных в Анголе кубинских войск: к 1986 году, когда Кастро устроил смотр своим частям на месте, число кубинских военных приближалось к 40 тысячам человек. А был еще и многочисленный гражданский персонал — учителя, врачи и др. В прямые военные действия кубинцы за редкими исключениями предпочитали не ввязываться вплоть до решающей фазы событий, когда они насчитывали уже не менее 50 тысяч бойцов.