— Не упускайте их с лужайки, не упускайте! — кричал я. Правда, вряд ли кто слушал меня в тот момент. Кикуйя выжидали в полной неподвижности, я еще раньше заметил, что в их глазах горит охотничий азарт. Отлично!

Мы начали сгонять жираф в середину. Только представьте себе эту картину! Мы на всех скоростях гнались за ними, дико ревели моторы джипа и самолета... а я невольно прислушивался к тиканью часов, которые безжалостно отсчитывали секунды. Кто победит?

Лассо обвило шею изумительно красивой самки.

— Пора!

Кикуйя с боевым кличем выскочили из машины и кинулись на жирафу. Все мои инструкции попросту улетучились из их голов. И вы знаете, что они сделали? Шестеро молодцов повисли на тонком жирафьем хвостике, а все остальные кинулись ей на шею. Я орал, умолял... Ничего не помогало.

Жирафа в глубоком шоке опустилась на землю.

Можете ли вы понять, с каким чувством я уходил с этого места? На опушке лужайки я оглянулся. Жирафа неподвижно лежала посередине, а из кустарников к ней подкрадывались два шакала. Я закрыл глаза. Я не стыжусь этого. Я ловлю животных ради жизни, и смерть в природе всегда глубоко ранит меня.

— Бвана, посмотрите, — прошептал Альфонз.

Шакалы напали на жирафу... и тут случилось нечто невероятное. Она вдруг пришла в себя, поднялась и, собрав последние силы, убежала в джунгли. Шакалам пришлось покинуть поле боя.

Кикуйя не поймают мне ни одной жирафы, это было ясно. Не оставалось ничего другого, как уговорить туркано.

Они сидели на том же самом месте, где я оставил их утром, только теперь они уже не ухмылялись, а держались серьезно, даже важно. Причина этого вскоре выяснилась.

— Джо, у тебя гости, — приветствовал меня Маррей. При сообщении неприятных известий он всегда пользовался только единственным числом.

— Так ты говоришь, у нас гости?

— У тебя гости, — поправил он меня, и это означало, что ничего хорошего ждать не приходится...

Из Исиолы прибыл предводитель племени туркано, он был пьян в стельку, но цель своего визита, хоть и заплетающимся языком, изложил на удивление четко и понятно:

— Ты не хочешь, чтобы мои люди молились. Ты не хочешь, чтобы они пошли в церковь. Если ты не отвезешь их в Ванюки, то...

Предводитель угрожающе замолчал и хотел удалиться с достоинством. Тут он зацепился ногой за корень акации, свалился на землю и прохрапел до самого вечера.

Другого выхода у меня не было, пришлось выполнить их требование. Я должен был наловить жираф. Должен! Если завтра их отвезти в Ванюки, я, правда, потеряю еще один день, но зато в запасе останется целых два.

Утром я завел большую "тойоту", и мы отправились в путь. Мы буквально плавали в облаках пыли, зато у туземцев было превосходное настроение. Как только они побывают в церкви, им сразу же захочется работать как можно лучше, — прикидывал я про себя что-то в этом роде, пытаясь хоть чем-то утешиться в этом далеко не комфортабельном путешествии.

Когда мы, наконец, подъехали к Ванюки, меня охватило любопытство. Ведь я ничего не знал о племени туркано, не знал, как они живут, мне были известны только их "особенности", о которых я рассказывал в предыдущей главе.

Высокий туземец, по всем признакам представлявший "начальника экспедиции", сразу же у въезда в деревню приказал мне остановиться.

Вокруг пока еще не было ничего, кроме лепившихся друг к другу обычных местных лачуг.

Все повыскакивали из машины и кинулись к обшарпанному домишке. Над входом висела от руки написанная вывеска "БАР".

— Ведь вы же собирались в церковь! — заорал я.

Церковь для меня представляла в данный момент гораздо больший интерес — из-за дефицита времени. Вчера туркано получили деньги, и теперь их отсюда не вытащишь — до тех пор, пока у них не останется ни копейки.

— Мы больше не хотим в церковь, — ответил мне высокий, и больше на меня уже никто не обращал внимания.

Я вошел внутрь, и вид, который мне представился, был точной копией сценки из любого ярмарочного вестерна. В кино это никого не удивило бы. Но так как это было реальной действительностью, я замер в дверях с раскрытым ртом.

— Закрой! — прозвучал повелительный голос из-за стойки бара.

Причиной моего полного ошеломления как раз и была обладательница этого голоса.

— Закрой! — с угрозой повторила она, и я тут же исполнил ее приказание.

Она была очень красива, и я вовсе не преувеличиваю. На ней было экстравагантное платье европейского покроя, вся она сияла чистотой, прибранностью и вкусом.

— Закрой! — прикрикнула она на меня снова.

— Да я ведь уже закрыл за собой.

— Пасть закрой, — сказала она по-английски, а мое появление на нее не произвело никакого впечатления. Нельзя сказать, что я высокого мнения о своей внешности, но в условиях местной конкуренции мои шансы были совсем неплохи. В этом так называемом баре была неописуемая грязища, он напоминал кабак самого низкого пошиба, с той только разницей, что "клиентура" здесь состояла из негров диких джунглей. Тут не было ни единого представителя цивилизации. Как же здесь могла оказаться эта барменша и, очевидно, хозяйка заведения?..