Черновик для Эффы - Ильин Владимир Леонидович

— Я на работе, приношу извинения, — поднял я руки с надетыми на них перчатками. — Ничем не могу помочь.

— Ты тут заправщик? Тогда вставай за кассу и пробей мегаватт на второй колонке.

— У вас питающий кабель не подсоединен. — Глянул я сквозь стекла.

— А мы сразу возврат оформим. Заодно и поговорим.

— Ладно, — мрачно вздохнул я и прошел за стойку. — Давайте без возвратов, начальство убьет.

Деваха покрутила головой, отметила высокий стул возле стола-стойки кафе и со скрежетом ножек об кафельный пол перетащила ближе к кассе. Взгромоздилась на него и, поставив локти на столешницу кассы, вперилась в меня взглядом.

— Шоколадку? — Приподнял я бровь, стараясь держаться невозмутимо.

— Это взятка?

— Нет, двенадцать-девяносто девять. Вон ценники.

— Ты откуда такой грамотный? — Спросила она то, за чем и приперлась внутрь кафе.

— Студент энерготеха. Третий курс. Лечение энерготравм проходили на втором.

— И форму-отпечаток атмосферных истребителей? — Скептически приподняла она бровь.

— Мы, если что, резервисты с первого курса. Нам такое положено знать.

— Брешешь. Я с энергомедиками на фронте часто пересекалась, они ни черта не знают.

— Изучал дополнительную литературу. Нельзя?

— Можно, — покладисто согласилась она. — В какой книжке формы-отпечатки, говоришь, приведены?

— В зеленой. — Сглотнул я.

— Очень хорошо. Я так и подумала. В зеленой. Автора не помнишь?

— Случайно полистал, глаз зацепился. Название тоже не скажу. Кофе будете? Сорок-девяносто девять.

— Стой спокойно. В этой книжке написано, что такой отпечаток лечится?

— Это в синей.

— Она, наверное, только у тебя есть. Меня по этой энерготравме комиссовали с инвалидностью.

— Соболезную.

— Врешь, не соболезнуешь, — цепко глянула она.

— Рамку предохранителя можно сломать только изнутри, и только пилотом-оператором. Вы знали, на что шли, когда давили педаль. Желтая книжка.

— Скоро цвета кончатся… Ты их, кстати, запоминай, потом на допросе путаться будешь.

— А я вам ничего не говорил. Тут ни камер, ничего. — Показал я по сторонам.

— У меня есть, не переживай.

— Ай-яй-яй. Надеюсь, аппаратура не сильно дорогая? — Покачал я с деланным сочувствием головой.

— Это на что ты намекаешь?

— Я — студент-энергомедик.

— Так. — Дернулась она, забралась в карман и вытащила черный аппаратик.

Потыкалась в него пальчиком, нажала на еле заметные кнопочки и зло посмотрела на меня.

— Девять тысяч двести.

— Ничего такого в меню нет. Самое дорогое — торт за три сотни. Будете?

— Ты мне должен девять двести.

— Ерунда. Само пройдет, я же врач — я вижу. — Отмахнулся в ответ. — Утром будет как новенький. Ну или когда вы отсюда уедете.

Воздействие на прибор — как водой плеснуть. Только от воды может не просохнуть и не включиться, а тут все будет нормально.

— Препятствие проведению следствия…

— Удостоверение не показала — плевать я хотел. Хотите, заварю вам жасминового чая? Успокаивает. Тридцать пять — пятьдесят.

— Да, мы сами ломали скобы предохранителя. Их так специально проектировали, чтобы мы могли их сломать. — Поиграв желваками, произнесла посетитель. — Иногда выбор — жизнь или смерть.

— Рад, что вы живы. Конфетку? Двенадцать сорок.

— Так. Если я куплю это твое кофе, шоколад и кусок торта, мы можем поговорить нормально? — Положила она ладони на виски.

— Если вы перестанете спрашивать о списке прочитанной литературы. И да, кофе все-таки купите — выглядите бледновато.

— Поработал бы ты с мое ночью…

— Да неужели. — С сарказмом отозвался я.

— Все, вари мое кофе.

— У нас самообслуживание… Ладно, специально для вас, — уловил я недобрый взгляд и не стал нарываться.

Да и за кассой торчать надоело. Ткнуть пару кнопок — всего делов. Заодно полюбовался по пути «Пламенеющей».

— Служебная? — Не сдержался и спросил, кивнув за окно.

— Да кто бы мне такую дал. — Обернулась она на вращающемся стуле и закинула нога на ногу, с гордостью глядя на гравилет. — Моя. Взяла на выходное пособие. Ни дня не пожалела.

— Шикарная машина. — Забрал я бумажный стакан и передал гостье. — И что, многих уже посадили?

Та поморщилась — то ли кофе горький, то ли вопрос неприятный.

— Давай о моей травме поговорим. Почему ты говоришь, что она лечится?

— Потому что она лечится. — Пожал я плечами. — Признаков отторжения плоти нет. Замещение энергетики, два-три месяца восстановительных процедур, и гоняйте дальше на ваших атмосферных железках.