Исток Жизни - Аржанов Алексей, Молотов Виктор

– Отлично. За это время мы успеем решить остальные проблемы. Что ещё в эту неделю можно успеть?

– Многое, – юрист смотрел на меня внимательно. – Но я хочу задать вам один вопрос, прежде чем мы начнём расписывать план. Всеволод Сергеевич, у Озёрова могут быть ещё более влиятельные союзники? Или даже покровители?

Я молчал секунд десять.

В голове всплыли слова Йозефа фон Штерна.

“И если вы полагаете, что у вас всего пара-тройка врагов… Что ж, спешу вас разочаровать. Вы пока столкнулись только с верхушкой айсберга”.

– Я не знаю, – сказал наконец. – Но лучше быть готовыми ко всему.

– В таком случае, – сказал он спокойно, – мы должны выиграть первые две недели. Любой ценой. Потому что если за Озёровым стоит кто-то крупнее – он подключится не сразу. Ему сначала нужно убедиться, что мелкая партия не справилась.

– Согласен, – я сел обратно в кресло, придвинул к себе блокнот. – Распишем по часам, что я делаю сегодня и завтра.

Астахов посмотрел на меня поверх монокля и хитро улыбнулся.

– А вот это, – с одобрением сказал он, – мне в вас и нравится, барон. Большинство клиентов в этот момент начинают паниковать. Вы же расписываете план.

– Я предприниматель, Аркадий Аристархович, – открыл чистую страницу блокнота. – Паниковать буду только в том случае, если паника – часть нашего плана.

Астахов впервые за всё утро коротко рассмеялся.

К пяти часам у меня в блокноте было четырнадцать пунктов с галочками “срочно” и ещё семь с пометкой “после разговора с Оленским”.

***

Поезд “Санкт-Петербург – Астрахань” подошёл с опозданием минут на десять. Я стоял у третьего вагона, как и договаривались, и сразу увидел Горенкова в окне. Он мне махнул и через минуту вылез из вагона, волоча за собой длинный ящик. Видимо, это и есть посылка от Оленского.

Напоминал этот ящик обычный дорожный сундук. Однако я сразу почувствовал, что от него исходит магия.

– Михаил, – я перехватил груз и помог Горенкову вытащить его из поезда. – Это что, рояль?

– Это, Всеволод, – выдохнул он, опуская свой край на перрон, – то, ради чего я не спал последние трое суток. И ради чего меня дважды трясли на досмотре. Один раз – питерская полиция, второй раз охрана поезда.

Я молча посмотрел на ящик. Потом на Горенкова.

– Его не вскрывали? – уточнил я.

– Нет. Хватило документа, который дал мне Оленский. Быстро отвязались.

– Фамилию нашего “знакомого” лучше не упоминай, – попросил я. – Продолжим разговор в повозке. Ситуация обострилась. Враги теперь могут быть за каждым углом.

Мы загрузили ящик в повозку. Возница, увидев габариты, только присвистнул и подложил под груз рогожу. Горенков сел рядом со мной, прижал ящик коленом. Вскоре по моей команде повозка тронулась.

Пока ехали из города, я слушал отчёт. Горенков рассказывал коротко, без прикрас. И это хорошо. В другой ситуации он бы уже давно начал расписывать во весь красках каждый свой шаг. Значит, кое-чему да научился за время работы со мной.

Мы старались говорить тихо. Всё-таки возница тоже мог нас подслушать.

– В общем, Оленский показался мне порядочным человеком. Странный, да… Но прямолинейный. Не стал меня выгонять. Сразу велел связаться с тобой, – объяснил Горенков.

– Порядочный, говоришь? Я бы не стал делать поспешные выводы. Порядочные люди не создают запрещённые механизмы. И уж тем более не продают их ненадёжным людям.

Мы одновременно взглянули на ящик. Очевидно, нам обоим пришла в голову одна и та же мысль.

Нужно проверить, что там внутри.

Как только мы добрались до въезда на мою территорию, я остановил возницу и потащил Горенкова за собой.

– Михаил, – спрыгнув, бросил я. – Берите ящик. Отойдём в лес.

Горенков посмотрел на меня так, будто я предложил ему искупаться в проруби.

– Прямо сейчас? Здесь?

– Прямо сейчас. Я не повезу неизвестный аппарат на свою территорию, пока не загляну внутрь. Если там сюрприз – пусть он сработает здесь, на нейтральной территории, а не у меня под крышей.

Горенков выдохнул, кивнул и взялся за свой край. Возницу я отослал к ближайшим кустам. И дело даже не в предстоящем конфиденциальном разговоре. Просто этот ящик может оказаться опасен не только для нас, но и для него. Возница, надо отдать ему должное, давно научился не задавать лишних вопросов.