Будь слизеринцем, Снейп! - Лансаротта

Ещё ребёнком Северус не мог дождаться своего одиннадцатилетия. Прочёл все материны учебники, измучил её вопросами и свято верил, что в Хогвартсе каждый может найти защиту. Школа снилась волшебным замком, где Северуса никогда не достанут ни Тобиас (называть его отцом даже в собственных мыслях не получалось), ни коуквортская шпана, ни кто-либо ещё. Думалось, что здесь прекрасные наставники, множество колдовских наук, обширная библиотека; что преподаватели и студенты оценят острый ум и тягу к знаниям. Первый же курс дал ему хороший такой щелчок по носу, поставив на место зарвавшегося, замечтавшегося полукровку. Большинство преподавателей читали свои предметы без огонька. Были энтузиасты вроде Флитвика и Спраут, но, увы, они оказались в меньшинстве. В подавляющей своей массе профессора либо не желали утруждаться тщательным разбором материала и вникать в проблемы студентов (как МакКошка), либо выбирали себе любимчиков из числа богатых и знатных семей (как Слагхорн). Школьную программу, которую мама всячески хвалила, за прошедшие с её выпуска годы урезали донельзя, а многие дисциплины, которые Северусу были интересны, например, Тёмные искусства, и вовсе запретили. Библиотека — да что там от неё осталось! Северус, когда пришёл туда впервые, несколько минут просто смотрел на зияющие чёрными дырами книжные полки и чувствовал себя обманутым.

Ну и, конечно, защищённость! Вернее, её полное отсутствие. Да в одном маленьком доме с пьяным, а потому лезшим драться Тобиасом было безопаснее находиться, чем в огромном замке с несколькими сотнями учеников, которые сторонились его лишь за серебристо-зелёный галстук. Нет, Северус не питал иллюзий по поводу своего скверного характера, идиотского поведения, когда он чуть ли не в рот Лили заглядывал, и бедного вида. Однако в том же «Хогвартс-экспрессе» перед первым курсом Поттер и Блэк напали на него именно из-за желания поступить на змеиный факультет. Даже сейчас, когда наследник самого Слизерина подвизался на политической арене, слизеринцы всё равно априори считались злыми (не просто тёмными, а злыми, жестокими) магами, с которыми нельзя иметь дела. Кажется, что преподаватели должны быть беспристрастными, пресекать подобные настроения и травлю, перевоспитывать хулиганов, но на деле… МакГонагалл прошлой осенью отказалась отпустить Северуса из Хогвартса на похороны матери, заявив, что ему нужно учиться и что никто из преподавателей не может сопроводить несовершеннолетнего в магловский город и обратно. Зато спустя пару дней семикурсника из Гриффиндора на прощание со бабушкой-сквибкой МакКошка сопроводила лично. Лично! Ну, что тут скажешь?

Хогвартс только на словах считался одной из лучших школ магии, на деле он скатился ниже даже Шармбаттона, который принимал на учёбу всех без разбора, не взирая на их уровень магии. Северус не один так считал: за пять лет обучения он видел, как покидали школу сразу после С.О.В. многие (если не подавляющее большинство) рейвенкловцы и некоторые чистокровные слизеринцы, планировавшие продолжить обучение на континенте. Слышал от них, что европейские университеты и академии с пренебрежением и снисхождением относились к абитуриентам-англичанам. В Университете боевой магии в Мадриде даже сделали отдельные, более лёгкие экзамены для выпускников Хогвартса, а потом, для прошедших отбор, ещё и годовой подготовительный курс, чтобы наверстать преподававшиеся из рук вон плохо магические дисциплины. Северус тоже получил ответ из венецианской Академии высших зелий и алхимии Родриго Борджиа, что его готовы протестировать на таких же условиях, как и других англичан, «потому что статистика последний десятилетий показывает удручающий уровень знаний у магов, учившихся в Хогвартсе». Правда, в процессе отчаянной переписки, которой Северус сам от себя не ожидал, ему удалось узнать, что можно попытаться сдать вступительные экзамены на общих основаниях и, если повезёт впечатлить приёмную комиссию, учиться бесплатно, а то и получить стипендию. Но всё упиралось в треклятые деньги на путешествие в Италию, на жильё и на учёбу — если с бесплатным образованием ничего не получится. Столько, сколько насчитали итальянцы, варкой зелий в Хогвартсе не заработать ни в жизнь, соваться же в Лютный Северус опасался, причём, не из-за участившихся проверок авроров, а из-за жуткой конкуренции между самими торговцами на полулегальной волшебной улочке. Да, будь у него деньги, ноги бы Северуса не было в магической Англии на следующий день после С.О.В., однако, увы, ему придётся остаться и доучиться шестой-седьмой курс, искать заказчиков на зелья среди богатых слизеринцев и их родителей, чтобы всё-таки уехать потом. Это Лили, которой слишком легко жилось в магическом мире почему-то, могла думать, что после Хогвартса перед его выпускниками открываются любые двери вне зависимости от их происхождения, богатства и связей. Северус же точно знал: максимум, на что он, полукровка и бедняк, к тому же, слизеринец, мог рассчитывать — место помощника аптекаря в какой-нибудь третьесортной лавки даже не в Косом переулке. А Академия… поступить туда Северусу было бы несложно, его магии и знаний хватило бы с лихвой. Впервые узнав о ней на прошлом курсе: Лили услышала об учебном заведении для зельеваров в Клубе слизней и загорелась идеей учиться там (ненадолго её хватило, правда), — и за лето, пока мать не слегла, Северус разузнал об Академии по максимуму. Вплоть до того, сколько стоит перелёт в Италию магловским транспортом, — меньше, чем межконтинентальный портал, но куда больше, чем имевшиеся у него накопления. Как всегда, всё упиралось в деньги.

Лили… Лили стала главным разочарованием этого года. Солнечная, добрая, светлая девочка, которая была единственным, ради чего Северус существовал в Коукворте, незаметно превратилась в упёртую, упрямую, себялюбивую и уверенную в собственной правоте и исключительности девушку. Красивую, но легкомысленную во многих вещах, слишком во многих. Иногда Северус спрашивал себя, не могли ли его хвалебные оды волшебнице Лили в первые годы их знакомства так повлиять, а потом понимал — нет. Он только познакомил Лили с миром магии и колдовства, но дальше она сама выбирала свои цели, пути их достижения, знакомцев и приятелей и всё остальное. Логично, что бесперспективный Снейп оказался за бортом той лодки, которую Лили уверенно направляла к признанию, славе и удачному браку. За несколько лет однобокой дружбы Северус незаметно подчинил себя практически полностью желаниями подруги, а она так к этому привыкла, что не видела ничего плохого в том, чтобы пользоваться его идеями, объяснениями или находками, решать за него, что делать, куда ходить и с кем общаться. Северус мог бы сегодня напомнить ей, что те самые эксперименты, которые Лили, наморщив носик, назвала бесполезными и никому не нужными, ещё на четвёртом курсе они проводила вместе, Лили живо интересовалась умозаключениями Северуса и не гнушалась на уроках зельеварения выдавать их за свои. А он, как полный кретин, позволял ей это, всякий раз ведясь на милую улыбку и «Мы же друзья, Сев», тихо злился на старого моржа Слагхорна, который на все лады расхваливал Лили, а Северуса совсем и не замечал. Кстати, ещё можно было бы открыть ей тайну Люпина, чтобы хоть как-то подгадить Мародёрам, но, во-первых, это слишком мелко, а во-вторых, Лили бы не поверила и решила, что Северус всё выдумал, чтобы досадить ей. В этом они с Поттером, кстати, довольно похожи: оба думали, что мир вращается исключительно вокруг них, обоим жилось легко, и они верили, что так будет продолжаться и дальше. Почему — Северус не понимал.

Зато понимал то, что их окончательная ссора неизбежна, как экзамены в конце учебного года. Лили слишком нравилось командовать. По некоторым оговоркам её самой и обрывкам слухов, долетавших из гостиной Гриффиндора, легко было догадаться, что Лили очень импонировало наличие такого верного, полностью зависящего от неё оруженосца. Даже, говорят, она не раз хвасталась перед своей подружайкой Макдональд, что, если она скажет, Северус бросит обожаемые зелья и запишется на курсы авроров гонять по Англии тёмных магов. Каково же было её удивление, когда Макдональд предположила, что Северус с такой идеей мог не согласиться. Наличия у Северуса собственного мнения Лили совсем не учитывала, как оказалось, зачем оно ему? А дальше начались ссоры по мелочам, потом — перепалки из-за Мародёров и нежелания Северуса помогать ей, старосте, беречь баллы гриффиндорцев, «ведь баллы с таким трудом достаются!». Сегодняшняя размолвка вряд ли навсегда, наверное, через несколько дней Лили вернётся к прежней манере общения, как ни в чём ни бывало, всё-таки экзамены впереди, но Северус уже мысленно поклялся себе, что на этом — всё. Хватит. Он устал. И хотелось бы верить, что это Морготовы гормоны, переходный возраст и нервотрёпка из-за предстоящих С.О.В., что со временем всё пройдёт, но нет. Уехать бы, да опять же…

В гостиной было предсказуемо малолюдно. Многие ушли в Хогсмид, некоторые совершеннолетние семикурсники отправились по домам, тем более, что правилами школы это не запрещалось. Небольшую группу студентов курсов третьего-четвёртого собрал вокруг себя Нотт и что-то вдохновенно им вещал. Выудив из его речи восхищённое «господин Риддл» и «наследник Салазара Слизерина», Северус постарался как можно незаметнее проскользнуть в свою спальню. Как же он забыл, что в эти дни очередь Нотта проводить «воспитательную» работу среди младшекурсников? А Нотт — сущая пиявка, с хваткой посильнее, чем у магической разновидности пираньи: вцепится и не отпустит, потащит и восхваления Риддлу слушать, и в ряды Рыцарей Вальбурги (или теперь они для избранных Пожиратели смерти?) вступать. Северус старался избегать этих Рыцарей и всех, кто им сочувствовал; делал вид, конечно, что в курсе, слышал, поддерживал и собирался после школы присоединиться, но продолжал искать способ отвертеться от кабалы. Это со стороны всё звучало многообещающе, для волшебников, которые варились в своём замкнутом мирке. А Северус неожиданно узнал, насколько выгодно иногда бывает быть полукровкой и хоть по верхам, но разбираться во втором мире, магловском. Почитатели наследника Слизерина, через день распинавшиеся в гостиной факультета о его величии и о том, как хорошо будет жить в стране под его властью, до колик напоминали религиозных сектантов, которые как-то пытались обосноваться в Коукворте. Те же громкие, пафосные слова-пустышки, полубезумный взгляд, непонятно на чём основанная вера в силу, исключительность и величие своего лидера и яростное неприятие, даже ненависть к любому, кто смел сомневаться. Если у маглов за подобными адептами прятались мошенники и лжецы, почему у магов должно быть иначе? Как бы то ни было, Северус уважал господина Риддла за то, что он, будучи полукровкой, заставил многих чистокровных аристократов уважать себя, но и только. В искренность его обещаний веры не было. Это помимо того, что слизеринцы в принципе не должны никому служить, как какие-то гриффиндорцы.

Северус скинул мантию и, не разуваясь, рухнул на свою кровать. Хорошо, что обоих его соседей не было, никто не язвил о магловских замашках. Вслед за раздражением из-за встречи с Лили и очередным приступом разочарования накатила апатия. Не помогало и напоминание, что Слагхорн ждал сегодня несколько пинт зелий для Больничного крыла, иначе Северус мог распрощаться с доступом в класс зелий вне уроков не только на конец этого года, но и на сколько-то шестого курса. Старый морж бывал иногда на удивление злопамятен. Покрутившись немного на постели и окончательно её смяв, Северус перевернулся на спину, заложил руки за голову и мысленно обругал себя. В мысли снова полез морготов оборотень.

А вообще-то о себе нужно было думать, о будущем! О том, что максимум через месяц у Северуса будет шанс вырваться из опостылевшего Хогвартса, где ему явно же не место! Не факт, что в той же Академии Борджиа или ещё где будет лучше, но Северус, по крайней мере, начнёт новую жизнь и уже не испортит её по собственной глупости, не позволит превратить себя в безголосого раба или отверженного. Но это всё лишь мечты, Академия ему не светила ещё несколько лет как, а реальность такова: полный факультет наивных идиотов, четвёрка школьных врагов, которые ещё больше будут давить его после сегодняшнего дня, подруга, легкомысленная эгоистка, и в довершение ко всему — оборотень на одном с ней факультете. Это даже несмешно! Северус мог ещё понять желание обезопасить Лили: они столько дружили, что от привычки защищать её так легко не избавиться, — но он не обязан был заботиться о безопасности всей школы или благополучии Мародёров, которые наверняка с восторгом приняли правду о своём однокурснике. Плевать, что при неудачном стечении обстоятельств в полнолуние Люпин мог не оставить в гриффиндорской башне ни одного живого человека, это же так весело— общаться и дружить с настоящим оборотнем. Тьфу!