Виктор отшатнулся, будто на него змею ядовитую кинули.

— Не нужно мне твоё имение, — бросил он. — И фамилия твоя не нужна. Я тринадцать лет прожил без неё и дальше проживу.

— Я не про имение, — возразил Северский. — Я про то, что ты мой сын. И всегда им был. Даже когда я это отрицал. Мы можем это узаконить.

— Поздно спохватился, — хмыкнул Виктор.

Вот тут я решил вмешаться. Виктор рубил сплеча, на эмоциях, а такие решения принимать на эмоциях ни в коем случае нельзя. Это я знал твёрдо. Отказаться от наследства целого дворянского рода в запале обиды легко. Но потом братья Сокольниковы могут об этом пожалеть.

— Виктор, — твёрдо произнёс я. — Не торопись с ответом. У тебя есть время обдумать это решение.

Он обернулся ко мне.

— Признание в дворянский род это не только фамилия и старое имение, — продолжил я. — Это статус. Земля. Голос в губернских делах. Бастард барона и признанный наследник дворянина имеют совершенно разный вес, в том числе и в графском совете. Не принимай решение сейчас. Обратной дороги уже не будет.

Виктор нахмурился. Ему мои слова явно не пришлись по духу, но он всё же решил прислушаться. В отличие от многих, он умел слушать, даже когда был зол.

— Я не говорю «соглашайся», — добавил я. — Я говорю «подумай». Решение слишком серьёзное, чтобы принимать его в спальне умирающего за полминуты. У нас впереди дорога. Вот по пути и обсудим, на свежую голову.

Северский перевёл взгляд с меня на сына и обратно. В мутных глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Дельный совет, — прошелестел он. — Слушай барона, Витька. Он умнее нас с тобой вместе взятых.

— Умнее, не спорю, — проворчал Виктор. — Я подумаю.

Отлично, я подвёл заключительную черту. Эмоциональная часть закончена, остаётся решить только организационные моменты. А уж с этим я справляюсь отлично.

— Сергей Викентьевич, — заговорил я. — Тогда поступим следующим образом. Вы поедете с нами, сегодня же. Ваших людей возьмём для охраны. Пусть ваш капитан выберет нескольких человек.

Последнее я добавил намеренно. Пускать чужую вооружённую охрану на свою территорию удовольствие сомнительное. Особенно если учесть, каких гадостей мы уже успели натерпеться от Северского. Но отказать умирающему взять своих людей — значит сразу выстроить стену недоверия. А мне сейчас нужен союзник, а не пленник.

К тому же горстку стражников Северского мои егеря под присмотром Виктора удержат в любой момент. Это контролируемый риск — на такой я всегда готов пойти.

Параллельно я уже прикидывал, куда разместить Сергея Викентьевича и его солдат, как отделить их от моих людей и кого приставить наблюдать. Но это — мелочи. Лес подскажет, если кто-то из них замыслит лишнее. На своей земле я слышу каждый чужой шаг.

— Кузьмича возьмите, — сказал Северский. — Он один мне верен по-настоящему. Остальных… на его усмотрение.

— Договорились, — кивнул я.

Старый капитан стоял в коридоре, привалившись плечом к стене, и явно слышал большую часть разговора. По лицу его, обычно каменному, расползалось облегчение.

— Кузьмич, — сказал я. — Готовь повозку. Помягче, с лежанкой. Сергей Викентьевич едет под Волгин — в мой санаторий. И соберите всё, что может понадобиться в дороге больному.

— Сей же час, господин Дубровский, — откликнулся он и заспешил вниз по лестнице с прытью, какой я в нём не подозревал.

Дорога обратно тянулась медленнее, чем сюда. В Хвалынск мы гнали под адреналином. Всю дорогу думали, как пройдёт встреча. А теперь гормоны схлынули и сознание расслабилось.

Кроме того, приходилось подстраиваться под скорость повозки с Северским. Её вели шагом, чтобы не растрясти больного. Двое его стражников ехали верхом по бокам, а Кузьмич направлял. Мы с Виктором двигались следом, чуть поодаль, и могли говорить, не опасаясь чужих ушей.

Я воспользовался моментом.

— Ну так что? — спросил я. — Подумал?

Виктор какое-то время молчал, глядя в спину едущему впереди стражнику.

— Не понимаю я тебя, Всеволод, — сказал он наконец. — Зачем ты меня в это толкаешь. Тебе-то какая выгода, чтобы я в род Северских вошёл?

Вопрос правильный. Виктор не дурак и привык искать второе дно. Я и не собирался прятать от него свою мотивацию.

— Прямая выгода, — ответил я честно. — Признанный дворянин у меня на службе — это серьёзный вес. Сейчас ты мой человек, охотник, телохранитель. Пользы от тебя и без титула много, но в глазах того же графского совета ты пока что — пустое место. А наследник рода Северских с землёй и голосом — это уже серьёзная фигура. Твоё слово в мою пользу будет дорого стоить. И я, в свою очередь, смогу тебя поддержать. Тебя и Павла.