Мастер Рун. Книга 7 - Сластин Артем, Poul ezh

И тогда я почувствовал это.

Сначала тихо, как далёкий звон, где-то глубоко внутри, в костях рук. Потом громче, и звон распространился на плечи, на грудную клетку, на позвоночник. Каждая кость в моём теле стала струной, и кто-то настраивал их одну за другой, проверяя звучание, подтягивая где нужно, ослабляя, где слишком туго. Ощущение было странным, но не болезненным. Пока.

Гудение усилилось, достигло пика, и я понял, что момент настал. Достал ядро вепря из сумки. Тёмно-голубой кристалл размером с куриное яйцо лежал на моей ладони и пульсировал, тёплый и живой, несмотря на то что зверь, которому он принадлежал, был мёртв уже несколько недель. Камень Бурь на шее раскалился, реагируя на концентрированный этер, и я снял его, взял в другую руку. Проделал всё это закрытыми глазами и начал делать то, зачем пришел.

Начал втягивать этер в себя.

Первые секунды ничего не происходило, ядро было тёплым и пульсирующим, но не отдавало энергию, словно проверяло меня, оценивало, решало, достоин ли я. А потом его будто прорвало.

Этер хлынул из ядра, как вода из бочки. Я не был готов к такому напору, потому что это не было похоже ни на медитацию, ни на зарядку накопителей, ни на что-либо, что я испытывал раньше. Мне уже доводилось употреблять ядра, причем как лично, так и в душегубке. Но всё это было не то, не те масштабы. Это было как пить из пожарного шланга. Мои каналы обожгло, словно по ним пустили расплавленный металл, и я чуть не выпустил ядро из рук. Боль была слишком острой и слишком неожиданной.

Направляй, не борись. Слова Лю Гуан прозвучали в голове, и я заставил себя расслабиться, перестать сжимать контроль, перестать пытаться подчинить поток силой. Позволил этеру течь туда, куда он хочет.

А хотел он в кости. А потом я словно увидел это своими глазами, себя со стороны и происходящее в себе. Пилюля сработала, костная ткань была готова, словно раскрыта и размягчена, как бы странно это не звучало. Этер из ядра вепря впитывался в неё, заполняя микротрещины и пустоты, которых я даже не замечал раньше, уплотняя структуру, делая её твёрже, плотнее, прочнее. Камень Бурь в моей левой руке прилежно работал как фильтр, пропуская через себя грубую энергию зверя и выдавая мне чистый этер, и я был благодарен этому странному артефакту, потому что без него поглощение было бы куда опаснее.

Я чувствовал каждую свою кость, от пальцев ног до черепа, как отдельный инструмент, который настраивается, подтягивается, укрепляется. Это было больно, но не невыносимо, скорее, как очень интенсивная тренировка. Мышцы напрягались и расслаблялись сами по себе, тело дрожало, пот тёк ручьями, но я держал концентрацию, направляя поток этера туда, где он был нужен.

Мой навык Контроля этера работал, снижая расход, позволяя направлять поток точнее, чем я мог бы без него. Система реагировала, где-то на краю сознания я видел, как полоска прогресса закалки костей ползёт вверх.

Двенадцать процентов… Семнадцать… Двадцать три.

Время потеряло смысл. Я не знал, сколько прошло, минуты или часы, потому что всё моё внимание было сосредоточено на процессе, на потоке этера, на костях, которые укреплялись и уплотнялись. На тридцати процентах ядро начало сопротивляться.

Этер в нём изменился, стал грубее, агрессивнее, словно остаточная воля зверя пыталась вырваться наружу. Я видел жёлтые глаза кабана, чувствовал его безумную ярость, видел окровавленные клыки, которыми он мог пробить доспех Эгиды. И на секунду я почувствовал эту ярость в себе, желание крушить, рвать, бежать, убивать всё, что движется. Камень Бурь в моей руке стал ледяным.

Холод отрезвил меня, вернул ясность мысли. Я не зверь. Я человек. Я созидатель, а не разрушитель. Я строю, а не ломаю. Я создаю руны, артефакты, доспехи. Я не дикое животное, которое думает только о крови. И я перехватил контроль. Не силой, потому что силой я бы проиграл, ярость зверя была слишком сильна. Терпением. Позволил агрессивному этеру биться о стенки каналов, но не выпускал его, а медленно, по капле, фильтровал через Камень Бурь и направлял обратно в кости.

Это работало.

Тридцать пять процентов… Сорок… Сорок три…

Гудение в костях достигло нового пика, и я понял, что происходит что-то большее, чем просто укрепление.

Переход!

Граница между средней и последней стадией закалки костей, которую многие практики преодолевают годами, а некоторые не преодолевают никогда.

Боль усилилась. Теперь это было похоже не на тренировку, а на то, как если бы кто-то взял мой скелет и начал скручивать каждую его кость, выжимая словно тряпку. Я сжал зубы, чтобы не закричать, потому что крик означал бы потерю концентрации, а потеря концентрации означала бы смерть или, что хуже, превращение в калеку.

Сорок четыре процента…

Ядро в моей руке начало остывать. Этер в нём заканчивался, высасывался досуха, и последние капли энергии втекали в мои кости, завершая процесс.

Сорок пять процентов…

Ядро погасло.

Когда открыл глаза, увидел в своих ладонях серый, мёртвый камешек, потерявший всякий блеск, похожий на обычную гальку, которую можно найти на берегу любой реки. Стоило его сжать, как он рассыпался в пепел.

— Прости и прощай дикий зверь. Спасибо тебе за силу.