– Ну, пляшите, мертвецы, – говорил Илюша, взяв двух кукол и заставляя их прыгать.

– Give me one, – просила крошка Маша, протягивая свои худые беленькие ручки.

Скелетцы были очень счастливы. Им было тепло, светло и радостно с детьми. Они спали мёртвым сном в тёмном ящике игрушечной лавки, им было холодно и скучно. И вот они были призваны к жизни. Их деревянные маленькие тельца стали отогреваться и оживать, их хотели наряжать, и они будут стоять на ёлке на большом круглом столе, посреди которого будет маленькая ёлка со свечами и украшениями. Как весело!

– Ну, девочки, пойдёмте выбирать лоскутки, – звала Ольга Николаевна Таню и Машу.

В спальне она выдвинула нижний комод и достала несколько узелков с лоскутками. Чего, чего там не было! Вот остаток от Таниного красного платья; а вот полосатенький лоскуток от русских панталон Илюши; кусочки лент от шляпы мамы, бархат, остаточки от голубой шёлковой подушечки и прочее и прочее.

Таня и Маша, две настоящие маленькие женщины, возились в лоскутках с большим увлечением. Они набрали целый узелок тряпочек и побежали в залу.

Началась кройка, примерка; сочиняли для скелетцев всякие костюмы. Мисс Ханна, Ольга Николаевна, няня, которую позвали помогать, Таня, – все принялись за работу.

Таня сшивала и рубила юбочки и рукава, мисс Ханна и няня шили для мальчиков рубашечки, куртки и панталончики, а Ольга Николаевна делала шапочки, шляпки и разные украшения.

Первого, самого хорошенького скелетца одели ангелом. Пышная, белая кисейная рубашечка, на голове венчик из золотой бумаги, а за деревянной спинкой два кисейных, натянутых на тонкий каркас крылышка.

– Какая прелесть! – умильно любовалась Таня, взяв из рук матери куколку. – Ах, мама, какой миленький ангелок, кому-то он достанется!

И Таня, полюбовавшись нарядным скелетцем, бережно поставила его в сторону.

– А няня-то какого мужика одела, чудо! – кричал Илюша, поднимая куколку в красной рубашке и чёрной круглой шапочке.

Затейщица Таня сделала турку в белой чалме с красным донышком. Турке наклеили усы и бороду, сделали длинный, пёстрый кафтан и широкие шаровары.

Потом нарядили ещё скелетца офицером в золотых эполетах и с саблей из серебряной бумаги.

Были наряжены и кормилица в кокошнике, и старушка с белыми волосами из ваты, и цыганка в красной шали через плечо, и танцовщица в коротенькой юбочке с цветочками на голове, и два солдатика в синем и красном мундирах, и паяц с острой шапкой, на конце которой был пришит бубенчик. Был и повар весь в белом, и ребёночек в чепчике, и царь в золотой короне.

Работа шла весело и быстро. Из безобразных голых скелетиков всё больше и больше оживали красивые, пёстрые, нарядные куколки.

Очень хороша была царица. Ольга Николаевна вырезала ей из золотой бумаги корону, сделала длинное бархатное платье, а в деревянную ручку сунула маленький веер.

Дети были в восторге от скелетцев. Три вечера подряд шла работа, и все сорок штук были готовы и стояли рядами на столе, представляя из себя самую пёструю, красивую толпу.

Смелая Таня сбегала за отцом и привела его в залу.

– Смотри, папа, разве теперь это дрянь?

– Неужели это те уродцы, которые привезла мама? Не может быть! Да ведь это прелесть что такое!

– То-то, папа, ты нас похвали, мы три дня работали.

– Ну, оживили вы этих деревянных мертвецов. Целый народ, да ещё красивый, нарядный народ!

Дети были в восторге, что сам папа похвалил скелетцев, и на следующий день пошла другая работа. Начали золотить орехи, делать цветы, клеить коробочки, а кукол убрали в шкап.

Ожившие скелетцы уже не скучали. Собравшись в просторном шкапу, одетые, нарядные, они терпеливо ждали ёлки и весело проводили время среди других игрушек: зверей, картонажей и прочих красивых вещей.

Наконец наступило Рождество. Какое было с утра волнение!

Нарядные дети бегали по всему дому, поздравляя всех с праздниками. Ольга Николаевна озабоченно ходила по комнатам и даже в кухню, раздавая рождественские подарки и деньги своей прислуге. Каждому, кроме денег, она приготовила подарок и пакет со сластями.

Собралась в столовой вся семья. Мисс Ханна, добрая и весёлая англичанка, сделала к утру удивительный кекс с изюмом и коринкой, а к обеду огромный плум-пудинг, который с утра, завёрнутый в салфетку, кипел на плите у старого повара Николая, а за обедом должен будет пылать, облитый ромом и зажжённый.

Боже мой, как было весело! Морозное солнце блестело сквозь узоры замёрзших окон и освещало огромную нарядную ёлку в зале. На круглом столе расставлены были скелетцы, один красивее другого. С другой стороны были лошади, гармонии и другие игрушки для ребят.