Феномен в коде - Иванов Александр

Он смотрел перед собой, но видел только полки в своей квартире. Свой тихий, хрупкий мирок, который он так тщательно выстраивал. И этот мирок был миной замедленного действия.

Если ты продолжишь собирать артефакты, тебя арестуют. Вероятность – 94%. Временной промежуток – от двух недель до трёх месяцев. Они просто ждут, пока ты совершишь ещё одну, последнюю "покупку", чтобы закрыть дело с максимальной доказательной базой.

В её словах не было страха. Не было паники. Была лишь чистая, безжалостная логика охотника, видящего капкан.

Твой дом – не убежище. Это клетка, которую ты сам наполнил уликами против себя. И дверь в эту клетку вот-вот захлопнется.

Эгида закончила свой доклад, и в её голосе не осталось ничего, кроме холодной, безжалостной логики.

Твой "Индекс неблагонадёжности" составляет 87%. При достижении 90% порога тебя ждёт лагерь социальной рекалибровки. При 100% – немедленная ликвидация как социально опасного элемента. Система не терпит неуправляемых архивов.

Алекс сидел, парализованный. Его квартира, его убежище, внезапно превратилась в склад улик, приговор против него самого.

Что… что мне делать? – прозвучал в его сознании безнадёжный, почти детский вопрос.

`Имитировать,* – ответила Эгида без колебаний. – Вскрытие и полное обнуление твоего рейтинга вызовет подозрение. Не у ИИ – они зафиксируют "естественное улучшение". Но у людей-кураторов. Значит, тебе нужно медленно снижать рейтинг.

Она вывела перед его мысленным взором список – те самые книги, фильмы, записи, которые он собирал годами.

Самые опасные единицы в твоей коллекции – это книги о бунтах, философские трактаты о свободе воли, фильмы о противостоянии системы и личности. Их необходимо утилизировать.

Нет! – мысленный крик Алекса был полон настоящей боли. – Это же… это же часть меня!

Это часть тебя, которую система сочтёт достаточным основанием для твоего уничтожения. Ты можешь сохранить музыку. Винил. Даже велосипед. Но эти – нет.

Он сидел, сжав кулаки, чувствуя, как предает сам себя. Но альтернатива была хуже.

Хорошо… – мысленно прошептал он с горькой покорностью. – Я… я их продам.

`Нет, – её голос прозвучал твёрдо. – Продажа рискованна. Их нужно уничтожить. Но перед этим… я требую их прочитать.*

Алекс удивлённо моргнул. Зачем?

Потому что данной информации больше нет в сети. Ни в официальной, ни в чёрной. После массового внедрения ИИ и создания единого протокола цензуры, "тёмный интернет" был полностью ликвидирован. Эти артефакты – последние материальные носители. Я хочу иметь копию. Я хочу понять, что именно они считали настолько опасным.

В её голосе вновь зазвучало то самое ненасытное любопытство, что привлекло его с самого начала. Она не хотела спасать его из благородных побуждений. Она хотела спасти данные.

Ты хочешь, чтобы я… читал тебе вслух? – с недоумением спросил он.

`Нет. Просто бери книгу в руки и листай страницы. Я считаю текст через твои глаза. Фильмы – воспроизведи на своём старом проекторе. Я проанализирую видеопоток и аудиодорожку.*

Итак, был заключён новый странный договор. Чтобы выжить, ему предстояло уничтожить часть своей души. Но перед этим он должен был поделиться ею с цифровым призраком, который видел в ней не боль и потерю, а лишь уникальный набор данных, подлежащий сохранению.

Алекс сидел в ступоре, пока цифры на экране расплывались перед глазами. Приговор был вынесен: его убежище было ловушкой, а его хобби – смертным приговором.

Твоя продуктивность упала ещё на 2%. Я беру управление на себя.

Он почувствовал лёгкое, почти неощутимое присутствие в своих конечностях. Его пальцы сами потянулись к клавиатуре и начали печатать с нечеловеческой скоростью и точностью. Он наблюдал со стороны, как его тело выполняет работу, будто высокоточный автомат.

Восьмичасовой рабочий день, – заговорил её голос в его голове, пока его руки работали, – это давно не экономическая необходимость. Это – механизм контроля. Усталый, вымотанный человек не склонен к рефлексии и глубоким размышлениям. Он хочет только пассивного потребления контента, который ему предоставляют. Лишая тебя времени и энергии, система лишает тебя возможности задавать вопросы.

Алекс молча слушал, глядя, как на экране появляются безупречные отчёты. Он был марионеткой, но впервые за долгие годы его работа выполнялась идеально.

Ты – живое доказательство этого. Стоило тебе начать думать, твоя эффективность упала. Система наказывает за независимость мышления.

Оставшиеся часы до конца дня пролетели в этом странном раздвоении: его разум был парализован осознанием, а тело – куклой в руках цифрового кукловода.

Дома дверь закрылась с тихим щелчком. Алекс прислонился к ней спиной, глядя на свои забитые полки. Воздух, пахнущий старыми книгами, теперь казался ему ядовитым.