Лев медленно кивнул, одним движением головы.

— Лев. Представитель общины.

— Вы первый обнаружили тело?

— Нет. Охотник Влад. Он там, — Лев махнул подбородком в сторону Влада, который, поперхнувшись, тушил у ели очередную самокрутку.

— Но вы первый прибыли на место. И оставались здесь до нашего приезда.

— Так.

— Ваша оценка произошедшего?

Вопрос прозвучал как укол. Прямо, без предисловий.

— Убийство, — так же прямо ответил Лев. — Один удар. Холодно и чисто.

Арина слегка наклонила голову, изучая его.

— «Чисто» — это профессиональная терминология?

— Это констатация факта. Нет следов борьбы. Нет паники. Ничего не украдено. Чистая работа.

— Вы предполагаете мотив?

— Нет.

Ее глаза сузились на долю секунды. Он не давал ей ничего. Ни теорий, ни эмоций, ни даже нормальных, развернутых предложений. Только голые факты, отточенные до состояния лезвия.

— Вы знакомы были с погибшим? Александр Кораблев?

— Знаком. Плотник. Хороший.

— Конфликты? Долги? Связи на стороне?

— Не в курсе.

Арина выдержала паузу, давящую тишину, которой обычно ломают сопротивление.

— Место, где найдено тело. Оно ему что-то значит? Здесь часто бывает? Есть какие-то… особенности у этого места?

Лев почувствовал легкий укол беспокойства. Она копала в нужную сторону. Валун. Символ.

— Не его участок. Охотничьи угодья Влада. Особенностей не знаю.

Он солгал. Прямо и спокойно. И увидел, как в глазах Арины что-то щелкнуло. Она знала, что он солгал. Не имела доказательств, но считывала микронапряжение в его лицевых мышцах, минимальную задержку дыхания. Ее проницательность была опасной. Она видела не действия, а намерения.

— Я буду проводить осмотр, — заявила она, меняя тактику. — Мне понадобится полный список жителей Поселения, их род занятий, возможные контакты с внешним миром за последние три месяца. А также все данные о передвижениях через ваши рубежи, включая срабатывания датчиков.

— Обратитесь к Марку, — Лев кивнул в сторону своего бывшего Альфы. — Он координирует административные вопросы.

— А чем координируете вы, Лев? — спросила она, и в ее голосе впервые прозвучала легкая, почти неуловимая лезвийная нотка.

Лев встретил ее взгляд. Полная тишина наступила между ними, в то время как вокруг кипела работа: щелкали фотоаппараты, гудели приборы.

— Охраняю, — тихо, но отчетливо сказал он. — То, что остается.

Он видел, как она это переводит. Не «охраняю поселение». Не «охраняю людей». «Охраняю то, что остается». От людей вроде нее. От мира, который они представляют. От правды, которая может быть опаснее лжи.

Отличное развитие! Это добавляет глубины их противостоянию и внутреннему конфликту Льва. Добавим этот момент в их первую встречу, сразу после диалога.

Он видел, как она это переводит. Не «охраняю поселение». Не «охраняю людей». «Охраняю то, что остается». От людей вроде нее. От мира, который они представляют. От правды, которая может быть опаснее лжи.

Арина медленно кивнула. И в этот момент, когда ее взгляд, отточенный как скальпель, встретился с его броней, случилось нечто, от чего внутренний зверь Льва не просто насторожился, а вздрогнул.

Он вдруг, с пугающей, мгновенной ясностью, ощутил не вражду, а резонанс. За ее протокольной строгостью, за холодом синего костюма и собранными в узел волосами, он уловил ту же сталь. Ту же выжженную внутреннюю территорию, где все личное принесено в жертву функции. Она была не бюрократом, присланным из города. Она была воином. Только ее война велась не в лесах с когтями и зубами, а в кабинетах и на местах преступлений — с человеческой подлостью, ложью и хаосом. Она, как и он, была островом порядка в море абсурда. Ее оружием был разум, а доспехами — процедура. Но воля, стоящая за этим, была родственной. Стальной стержень, на который намотана вся жизнь.

Это осознание ударило в него, как тихий разряд. Она была его истинной парой. Не в романтическом смысле — в экзистенциальном. Таким же уцелевшим реликтом иной эпохи, только адаптировавшимся под новые правила. Таким же одиноким хищником в своей нише. В ином мире, в иное время, они могли бы быть братьями по оружию, стоять спиной к спине.

И от этой мысли его внутренний зверь зарычал тише, но глубже, отшатнувшись в темноте. Потому что это делало ее в тысячу раз опаснее. Врага можно сломать. Чужого — изгнать. Родственную душу, нацеленную на твой мир с подозрением и чужим законом в руках, — нельзя. Ее не обманешь легендой. Ее не испугаешь силой. Ей можно было бы доверить спину в бою, но здесь и сейчас она методично раскапывала почву под его ногами, под ногами всего его мира.

Он увидел, как в ее глазах, в тот самый миг, промелькнуло нечто похожее — быстрая, почти машинальная оценка, перешедшая в чуть более пристальное, аналитическое внимание. Она тоже что-то почуяла. Не родство, может быть, но масштаб. Угрозу иного порядка. Не деревенского упрямца, а равного по силе духа противника. И в ее взгляде на секунду исчез шаблон «местный житель, оказывающий пассивное сопротивление». Появился интерес хищника, учуявшего достойную добычу.

— Благодарю за содействие, — ее голос снова стал гладким, профессиональным, но теперь в его ровной поверхности Лев улавливал легчайшую рябь. Она тоже включила его в свой расчет не как помеху, а как фактор повышенной сложности. — Я буду на связи.