Это была прямая угроза, и тесть понял её правильно. Второй представитель императора, ответственный за мою жизнь, только что недвусмысленно обозначил последствия. Багира никогда не бросалась словами. Если она сказала — значит, именно так и сделает.

— Отвечу за выполнение приказа, — произнёс он, но голос уже звучал менее уверенно. Что-то в интонации изменилось — не сломалось, но дало явную трещину.

— Нет, — тёща шагнула вперёд, и в движении её сквозила непреклонность, выверенная годами службы. Она была хороша в этом, в умении занять пространство так, что другому человеку становилось тесно. — Ты отвечаешь за то, как ты его выполняешь. Император приказал помочь станции. Он не приказывал отправлять туда полумёртвого офицера, который едва держится на ногах. У тебя есть другие варианты?

— Нет, — признался вице-адмирал, и в этом слове прозвучало что-то похожее на настоящую усталость. Он провёл рукой по лицу — коротко, почти незаметно, но этот жест сказал больше, чем слова. — Большая часть командования ранена или выведена из строя. Нет боевых офицеров нужного уровня. Либо он, либо лечу сам.

— Тогда лети сам! — воскликнула тёща, но в это мгновение Мила подалась к ней чуть ближе, молча, встала рядом с матерью. — Что за чушь? Почему обязательно должен лететь именно он?!

Тесть посмотрел на неё, и в его взгляде читалась усталость. Усталость разумного, на чьи плечи внезапно навалился груз, который он не выбирал и не ждал.

— Потому что кто-то должен командовать флотом здесь, — произнёс он. Голос стал тише, почти без интонации — как сводка потерь. — Потому что мы потеряли половину командования. Потому что, я не могу позволить себе роскошь беречь каждого офицера, даже если это мой зять. И потому что император лично указал его кандидатуру на это задание.

Повисла тишина. Настоящая, плотная — та, что бывает, когда все всё поняли, но никто не готов произнести это вслух. Дети, почувствовав напряжение, притихли. Алекса крепче прижалась ко мне, уткнувшись лицом в плечо. Макс молча сжал мой палец — крепко, по-детски, будто не хотел отпускать.

— Император указал лично? — медленно произнесла тёща. В голосе её появились новые нотки — что-то между пониманием и горечью, между отступлением и принятием.

— Да, — кивнул тесть. Голос его стал тише, и в нём появилась усталость другого рода — Он связался со мной лично и отдал прямое указание: если адмирал Мёрф в боеспособном состоянии — направить именно его. У вас есть возможность поговорить с ним и выяснить, отдавал он такой приказ или нет!

Тёща и Мила переглянулись. Молча — тем особым молчанием, которое бывает только между матерью и дочерью, когда слова уже не нужны. В глазах тёщи промелькнуло что-то похожее на догадку. Видимо, поняла быстрее остальных — это очередная проверка императора. Вот только это я понял гораздо раньше её.

— Понятно, — процедила тёща. Голос у неё стал холодным, как температура обшивки за бортом корабля. — Значит, та самая ситуация.

— Какая ситуация? — не поняла Мила, переводя взгляд с матери на меня и обратно.

— Неважно, — отрезала мать. — Если император лично указал — тогда выбора нет.

Взгляд её остановился на мне. В нём было многое. Что-то, возможно, даже близкое к беспокойству — хотя она бы это никогда не признала. И то, что давно не говорилось вслух.

— Но, — продолжила она, снова обращаясь к тестю, — Ты обеспечишь ему максимальную поддержку. Всё, что есть. Корабли, вооружение, медицинское сопровождение. И если с ним что-то случится по твоей халатности или недостаточному обеспечению — я лично прослежу, чтобы ты ответил.

— Ты превышаешь свои полномочия, — попытался возразить тесть, но прежней твёрдости в голосе уже не осталось.

— Использую полномочия представителя императора, — ровно ответила тёща. — Или хочешь оспорить это официально? Мы можем связаться с императором прямо сейчас и выяснить, кто прав.

Вице-адмирал стиснул зубы. Прекрасно понимал: в открытом противостоянии с имперской безопасностью флот, как правило, проигрывал. Не потому, что был слабее, — а потому что у безопасности были связи на самом верху.

Прежде в подобных спорах перевес неизменно оставался за имперской безопасностью. Но сейчас всё было иначе. Прямой приказ с личным указанием кандидатуры менял расстановку сил. И тесть это понимал не хуже любого из нас.

— Хорошо, — наконец произнёс тесть, чуть расслабив плечи. — Он получит всё необходимое. Лана полетит с ним как главный медик. Этого достаточно?

— Нет, — отрезала тёща. Короткая пауза, в которой угадывалось принятое решение. — Этого мало. С ним полечу я!

Она перевела взгляд на Багиру и добавила будничным тоном, подбирая слова с нарочитой тщательностью: