Он социопат. Только бы не влюбиться... - Карсакова Татьяна

— Они плохо с тобой поступили, — Мария Александровна гладит по голове. — Очень плохо. А ты молодец, что ты им не поверила. Такие люди, как твой маньяк, питаются страхом жертвы. И он мог очень далеко зайти в этой жажде, если не получил бы отпор. Не переживай, ты уже в безопасности.

— Не могу, — прячу лицо в ладонях. — Я просто не могу оставаться дома одна. Я боюсь, задыхаюсь, просто сижу и не могу сдвинуться с места, понимаете? Я жить не могу!

— Понимаю, — Мария Александровна кивает. — Тебе больше не придётся оставаться одной. Мы приставим к тебе охранника. Можешь поверить: когда Артём рядом с тобой, тебе ничего не угрожает. Он… Он хороший. Необычный, но очень хороший. И подготовленный. И он обучен защищать. Мы уже представляли его к потенциальным жертвам, чаще всего девушки даже не успевали испугаться. Тёма умеет ловить угрозу на подлёте.

— Он будет со мной круглосуточно? — хватаюсь за возможность хоть немного почувствовать себя защищённой.

— Да, — Мария Александровна кивает. — Это может быть утомительно, но по-другому никак, детка, прости. Так и мне будет спокойно, что ты точно в безопасности, и тебе, и маньяка ловить удобно. Пожалуйста, слушайся Артёма. Он тяжёлый человек, но он плохого не скажет. И не будет злоупотреблять твоим послушанием. Просто когда он что-то говорит, это надо делать. Это всё будет для твоей безопасности. Ещё момент. Лучше будет, если ты будешь воспринимать Артёма как неодушевлённый предмет.

— Он же человек! — вырывается помимо воли.

— Скорее сверхчеловек, — произносит Мария Александровна задумчиво, — но это уже нюансы. Общаться особо тебе с ним незачем, да и он не самый общительный человек. Просто поверь, так будет лучше. Мы сейчас будем изучать детали дела, а вы с Артёмом поедете домой. Постарайся поесть и поспать. Я попозже приеду к вам и поработаю с твоим страхом. Сейчас некогда, — нервно косится на большой живот.

Папа сказал, что уговорил Марию Александровну поработать уже перед декретным отпуском. Насколько я понимаю, ей скоро рожать, и мне безумно стыдно, что из-за меня у человека неудобства. Но она лучшая в сфере маньяков. И она единственный достойный детектив в нашем городе.

Киваю.

— Тёма! — тон материнский, или мне мерещится. — Артём, зайди, пожалуйста.

Дверь открывается. Взгляд приковывается к НЕМУ. Серьёзно, детектив, а не маньяк?..

Высокий, широкий. Просторная чёрная толстовка делает фигуру ещё шире — так, что Артём загораживает плечами дверной проём.

Взгляд. И лицо. Невольно ежусь и придвигаюсь ближе к Марии Александровне.

— Всё хорошо, Артём очень добрый, просто тщательно это скрывает, — улыбается детектив беззаботно.

— Не ври, — глухой голос.

Разглядываю лицо Артёма насколько его можно разглядеть под глубоко надвинутым широким капюшоном толстовки. Мог бы быть очень красивым, если бы не странное выражение на лице. Как будто и не живой вовсе. Говорит, а только губы шевелятся. Взгляд из-под кустистых бровей. Пустой. Глаза яркие, голубые, как будто из цветного стекла, но взгляд пустой. Хмурый, понурый, отстранённый. Серьёзно? Мне с тобой надо провести несколько дней?

— Юленька, Артём очень хороший человек и лучший специалист, просто у него тяжёлый характер.

— Расскажи, — снова глухой голос.

— Тём, давай обойдёмся, — Мария Александровна машет рукой. — Как-нибудь без этого справитесь.

— Расскажи, — интонация чуть меняется, — так легче всем.

Стараюсь ненавязчиво зайти Марии Александровне за спину. Он… Неживой! Мёртвый? Робот? Машина?..

— Может, так будет действительно лучше, — Мария Александровна бросает на меня озадаченный взгляд. — Юленька, Артём очень добрый, хороший мальчик. Просто у него проблемы с эмоциями. Это специфическое состояние, оно редко, но бывает с людьми. Он не умеет так чувствовать, как мы. И не всегда понимает, что чувствуют окружающие. Забывает, что у других могут быть чувства… Как бы тебе объяснить?.. В общем, представь, что где-то вдалеке играет музыка. Настолько вдалеке, что ты и слов не можешь разобрать. Так вот, это эмоции Тёмы. А мы чувствуем, как будто слушаем музыку в наушниках на приличной громкости. Вот, я думаю, так тебе понятнее. Легче?

Неуверенно киваю. Бедненький. Даже собственная истерика уходит куда-то на задний план.

— Мне всё пофиг и ничего не напрягает, — всё тот же глухой голос из-под капюшона. — Теперь точно понятно. Пойдём, — тянет широкую ладонь. — Буду твоей нянькой.

Невольно хихикаю от этого сравнения, но руку дать не могу себя заставить. Он… Он настолько пугающий и странный, что маньяка бояться забываю.

— Пойдём, — настойчивее. — Не съем. Ты слишком худая.

— Даже если бы была не худая, всё равно бы не съел, — в голосе Марии Александровны раздражение. — Тёма, я просила выключить милашку, но не до такой степени!!!

Берёт и просто хлопает эту махину ладошкой по плечу. Замираю от ужаса, но Артём даже не шевелится.

— Не пугаю. Сама боится, — голос Артёма чуть меняется, и я улавливаю в нём что-то. Веселье?..

— Юленька, иди с ним, — Мария Александровна снова становится ласковой. — Если будет себя плохо вести, расскажи мне обязательно. Мы его вместе побьём. Поверь, тебе скоро захочется.

Зачем бить-то?.. Он живой. Хоть и всё пофиг.

Протягиваю Артёму ладонь, чтобы спасти от гнева начальницы.