Хозяин Волшебной Лавки. Том 7 - Розин Юрий, Молотов Виктор

Виктор дернулся, будто я задел больное.

— Ты не понял, что я сказал? — Он перешел на «ты», сам того не заметив, и голос его сорвался. — Мне плевать, как она будет мной разочарована! Плевать, что будет со мной! Ты слышишь? Со мной пусть будет что угодно, лишь бы она жила!

Я покачал головой.

— Ты убедил себя в этом. Потому что иначе было невозможно. Иначе ты бы не выдержал. Но ни одному человеку на свете не может быть все равно на самого себя, как бы он себя ни уговаривал. Я понимаю, что это выбор без выбора, не спорю. Я только прошу тебя попробовать хоть иногда задуматься о том, что будет с тобой. Ты еще так молод, Виктор. Прожить остаток жизни в презрении к самому себе — это ужасная участь.

Он не ответил. Он сидел, отвернувшись к окну, и в свете лампы я видел, как ходят у него желваки.

Я поднялся.

— Спокойной ночи, — сказал я. — Спасибо, что рассказал мне.

И пошел к себе, оставив его одного с его книгой, его снегом за окном и его выбором без выбора.

На следующий день все проснулись уже в куда более спокойном состоянии. Первый, самый острый момент стресса прошел, и даже Варя выглядела вполне нормально и спокойно, что уж говорить об остальных.

Виктор, вставший последним, правда, судя по всему, лег спать сильно позже меня, и впервые на моей памяти выглядел не безупречно представительно, а был чуть припухший и помятый. Тем не менее, пока мы завтракали, он почти полчаса мылся в душе, и вышел уже почти таким, как мы все привыкли.

Сегодня смысла оставаться в номере уже не было никакого, да и, судя по утренней газете, принесенной вместе с завтраком, никакого ажиотажа вокруг ограбления музея в Москове не поднялось.

Пока что не стоило сбрасывать со счетов вариант с тихим расследованием соответствующих служб. Но такие тихие расследования по умолчанию были менее масштабны, так что мы, вроде как ничем особо не отличившиеся, вряд ли должны были привлечь лишнее внимание.

Да и обидно было бы еще и последний день старого года провести в четырех стенах. Так что после завтрака я объявил общие сборы и предложил начать сегодняшние гуляния с главной площади, жили от которой мы всего в километре.

Никто не был против, хотя Варя все-таки немного напряглась после слов про выход в город. Виктор, впрочем, на мои слова вообще никак не отреагировал, а сел обратно на свое вчерашнее место дочитывать другие статьи газеты.

Застегнув пуговицы сорочки и взяв в руки ленту галстука, я зацепился за него взглядом. Постоял полминуты, подумал, а потом подошел к нему и встал, закрыв свет от люстры.

— А вы чего сидите? Я, что, не ясно сказал про общие сборы?

— Ты серьезно? — он поднял на меня взгляд, слишком уставший даже для того, чтобы соблюдать приличия. — Вчерашний разговор не значит, что мы вдруг стали друзьями. Даже близко.

— Согласен, — кивнул я. — Твои методы, тайные мотивы, характер и поведение все еще не вызывают у меня ни капли восторга. Но, во-первых, я был бы жутким циником, если бы после сказанного не попытался хотя бы направить тебя в более правильную сторону. А во-вторых, сегодня все-таки последний день старого года. Наши разногласия явно не настолько серьезны, чтобы я позволил тебе встречать такой праздник в одиночестве, наедине с тяжелыми мыслями.

Он помолчал несколько долгих секунд, после чего просто пожал плечами, встал и пошел одеваться.

[ Иногда даже я поражаюсь тому, каким ты бываешь добрым. Не думаешь, что это перебор и он этого не заслуживает? ]

«Ну, во-первых, после встречи с Навским и Устюговым я могу четко сказать, что Виктор еще нормальный. Во-вторых, день только начинается и, если мы поймем, что он действительно этого не заслуживает, будет не поздно отозвать мое приглашение и отметить без него. А в-третьих… я слишком многое видел, чтобы искренне считать, что человек не заслуживает второго шанса, и слишком долго жил, чтобы не найти в себе силы переступить через недовольство и претензии. Ну и в конце концов, как я и сказал, сегодня новый год. День чудес».

[ Варе и остальным твоя идея не нравится. Они вас слышали. ]

«Передай, что все под мою ответственность. Сейчас около двенадцати, если до шести Виктор покажет, что неисправим, я позволю им всем вместе послать его куда подальше».

[ Варя согласна. Сема тоже. Ася… согласилась с уловием что если что она подпалит ему фрак. ]

«Я не против».

Из гостиницы мы вышли впятером, и напряжение прямо-таки витало в воздухе. Тем не менее, когда мы добрались до центральной площади и нас закружила кутерьма предновогоднего празднества, про Виктора ребята быстро забыли. Вокруг было слишком много интересного, чтобы тратить внимание и силы на обиды.

Местный кремль стоял на том же месте, что и в моем мире, и был очень похож по размерам, однако он не был краснокирпичным. Стена и башни сверкали белоснежным камнем, видимо, отчищенным к празднику. Потому и главная площадь называлась не Красной, а просто Большой.

Тем не менее размах гуляния, расставленные по площади палатки в каких-то бесконечных количествах, выступающие скоморохи, укротители пламени, шпагоглотатели, канатоходцы, дресированные медведи и прочая цирковая публика, огромная ель высотой метров в двадцать, полностью с подножия до верхушки украшенная шарами и гирляндами, запах свежей выпечки, мяса и горячего вина — все это живо напоминало мой мир.