Не дожидаясь ответа Мартина, она почти выбежала из зала.

Он догнал ее через квартал и молча пошел рядом. Они дошли до угла, прежде чем она заговорила.

— Прости, Мартин.

— Ничего, — ответил он, — все в порядке. Но ты напрасно так реагируешь, это не правильно.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду. Он остановился под уличным фонарем и повернулся к ней лицом.

— Может быть, я не так много и знаю, — сказал он, — но я величайший в мире эксперт по реагированию на то, как люди говорят обо мне за моей спиной. Я вырос, слыша это.

Она промолчала.

— С такими родителями, как у меня, слышишь за спиной сплетни постоянно. Не так-то просто быть сыном городских пьяниц, — голос его дрогнул, он внезапно умолк.

— Я понимаю, Марти.

Он помотал головой, несколько раз моргнул, словно смахивая невидимые слезы.

— Я научился не замечать всего этого, когда был совсем маленьким.

Если знаешь, что ты вовсе не то, чем тебя считают и называют, можно держать голову высоко поднятой, независимо от того, что они болтают. Я так и поступал. Постепенно вся их злобная болтовня перестала что-либо значить для меня. Я знаю, что я поступаю правильно.

— Если речь идет о девушке, то все выглядит совершенно иначе, — вздохнула Джери-Ли. — Никто не подходит и не говорит прямо. Нет даже крохотного шанса бороться, дать сдачи, что-то ответить...

— Со мной то же самое. Ты думаешь, кто-нибудь хоть раз подошел и прямо спросил: эй, это твой отец городской пьяница? Нет, никто! Вместо этого они шепчутся и поглядывают и косятся до тех пор, пока не начинаешь думать, что лучше бы уж прямо что-нибудь сказали в лицо, и тогда не придется делать вид, что ничего не происходит.

Она согласно кивнула, и ей вспомнилось, что говорила ее мать. когда Мартин впервые пришел к ним в дом: его родители не те люди, с которыми можно поддерживать отношения.

— Думаю, что смогу привыкнуть, — сказала она. — У меня и раньше всегда было такое ощущение, словно они пытаются заглянуть мне под платье.

Я просто чувствую, что они все думают обо мне.

— Но ты-то знаешь, что ничего такого не сделала. Это гораздо важнее, чем то, что и как думает кто-то.

— Я ничего не сделала, и именно это обстоятельство делает всю ситуацию такой ужасной и невыносимой для меня.

— Нет, нет! Наоборот — именно благодаря этому ты права, а все остальные не правы, — сказал он, и в голосе его прозвучала уверенность не по годам. — Если ты это знаешь, — никто и никоим образом не может тебя запятнать.

На следующий день она заглянула в аптеку. Парни, стоявшие у двери, увидев ее, мгновенно умолкли, но при этом расступились, чтобы дать ей пройти. Она ощущала их взгляды все время, пока шла к прилавку.

Мейхью вышел из задней комнатки.

— Добрый день, Джери-Ли, — сказал ои приветливо. — Что вы хотите?

— Зубную пасту, полоскание для рта и дезодорант. Он кивнул и быстро упаковал все. Положил перед ней.

— У нас одноцентовая распродажа на косметику «Лав-Глоу», — сказал он. — Если вы купите одну губную помаду, то вторую вы получите за пенни.

Она покачала головой.

— Нет, спасибо, пожалуй, мне не нужно.

— Очень хорошая помада, — сказал он. — Попробуйте-Не уступает ни «Ревлону», ни «Елене Рубинштейн» и всем другим популярным маркам.

— Может быть, в следующий раз, — сказала она и заглянула в список покупок. — Мне еще аспирин, пожалуйста.

Он достал пузырек с полки, расположенной прямо у него за спиной.

— Фирма «Лав-Глоу» выпускает еще и тени для глаз и лак для ногтей.

Условия покупки те же самые.

— Нет, спасибо, Мейхью.

— Распродажа только до конца недели.

— Я скажу матери. Может быть, она чем-нибудь заинтересуется.

— Обязательно скажи. Буду благодарен, — сказал он. — Записать или будете платить наличными?

— Запишите, пожалуйста. — Она подошла к столику и, пока он записывал покупки, просмотрела журнал с портретом Кларка Гсйбла на обложке. А краем глаза все время видела парней, стоящих у аптеки на улице.

— Все в порядке, Джери-Ли, — сказал Мейхью. Она отложила журнал, взяла покупки с прилавка. Когда она вышла, парни опять расступились, чтобы она могла пройти. Джери-Ли сделала вид, что вроде бы и не замечает их совсем. Она дошла уже до угла улицы, когда они догнали ее.

— Джери-Ли, — сказал один.

Она остановилась и холодно посмотрела на него.

— Как поживаешь, Джери-Ли? — спросил он.

— О'кей, Карл, — ответила она коротко.

— Больше не работаешь в клубе?

— Нет.