Байки кремлевского диггера - Трегубова Елена

– Уже покупают? Ну понятно…

Оскорбленная всем происходящим до глубины души, я, точно Димитрий в Углич, сбежала к Слоним в Дубцы и спряталась там ото всех.

Через пару дней туда приехала наша подруга Наталия Геворкян, хорошо знавшая Березовского лично, и принялась меня уверять, что БАБ и не думает вводить в Коммерсанте цензуру:

– Да ему этого просто не надо! Для информационных войн ему вполне хватает и телевидения. А со своими газетами он всегда, к счастью, обращался по-раздолбайски! У него вообще другой стиль работы: он никогда не вводит цензуру в редакции, у него просто есть несколько журналистов, с которыми он плотно работает, и через них он старается оказывать точечное влияние. Но тебе-то на это должно быть наплевать!

Я просто не знала, что делать. С одной стороны, знаменитая публикация в Коммерсанте статьи с критикой разворота Примакова над Атлантикой (в момент махровой при-маковской цензуры в других СМИ), после которой я и решила вернуться в Коммерсантъ, стала возможной именно благодаря Лене Милославскому. И как раз вопреки Рафу Шакирову, который теперь был уволен. Милославский вообще идеологически был мне чуть ближе. И каким-то шестым чувством я подозревала, что если бы Шакиров остался главным редактором – совсем не исключено, что в момент предвыборной компании Коммерсантъ начало бы кренить в лужковско-примаковскую сторону. Но с другой стороны, то, как Березовский обошелся с этим хорошим главным редактором, мне претило.

И самое главное – я вообще не хотела занимать в начавшейся предвыборной компании ничью сторону – ни близкую мне, ни далекую.

И тут выход нашелся сам собой. Меня уверяют, что БАБ не будет вводить цензуру? – подумала я. – O'k! Отлично, я принимаю эти правила игры! Я буду продолжать работать как ни в чем не бывало и писать статьи в обычном духе. Тогда и посмотрим, насколько Березовский плохой цензор. Все выяснится очень быстро: либо это окажется правдой, либо Борису Абрамовичу придется меня просто уволить, – решила я. И, успокоившись, вернулась в Москву.

Милославский встретил меня веселой прибауткой:

– Не волнуйся, Ленка! Дорогу отсюда – на х… я хорошо знаю! (Имелось в виду как раз его предыдущее увольнение из Коммерсанта. – Е. Т.)Так что если Борис Абрамыч попытается ввести здесь цензуру, – я еще раньше тебя отсюда уволюсь!

Однако цензурные проблемы начались у меня уже через месяц. Написав статью о бардаке, творящемся в Кремле, я, как обычно, сдала ее редактору отдела политики Нике Куцылло, а она, в свою очередь, поставила текст в номер. Но за полчаса до сдачи газеты в печать нас попросил зайти сидевший в тот день на хозяйстве заместитель главного редактора Кирилл Харатьян.

– Статью надо переписать. У Милославского не совпадает с вами видение ситуации, – сказал он.

– Если у Милославского не совпадает видение, то пусть Милославский сам и напишет статью, – в один голос ответили мы с Никой.

– Но вы меня-то поймите, девушки: полчаса до дед-лайна осталось, а поставить статью в таком виде, как сейчас, я не могу. Поэтому не могли бы вы, Лена, все-таки переписать статью в том духе, как настаивает Милославский. Он считает, что Кремль уже преодолел кризис и что сейчас в администрации – слаженная, четкая, эффективная команда…

– Вот когда эта эффективная команда хоть что-нибудь конкретно эффективное сделает, – тогда я и напишу об этом статью. А писать такое авансом – это, знаете, как называется, – политическая реклама. – спокойно объяснила я и предупредила, что если руководство будет настаивать, то я прямо сейчас напишу не статью, а заявление об уходе.

Когда Березовский назначил в Коммерсантъ нового главного редактора – Андрея Васильева, у меня возник с ним очень смешной, но чрезвычайно эффективный для нас обоих устный договор, благодаря которому, как я считаю, я и смогла до нынешнего момента проработать в Коммерсанте.

Сразу же после назначения Васильева я пересказала ему инцидент с разным видением кремлевской картины и предложила:

– Андрей, давайте сразу договоримся, если вам нужно написать какую-нибудь заказную статью – то МНЕ вы ее не заказывайте. Тогда у нас с вами и не будет проблем. Потому что я, к сожалению, все равно напишу то, что думаю…

И впоследствии главный редактор этот простой договор всегда выполнял.

Как– то раз, когда мы вместе с Васильевым оказались на программе Свобода слова на НТВ, выяснилось, что Андрей все это время тоже очень гордился такими нашими отношениями.

– Вот говорят, что Коммерсанта – газета Березовского. А вон Лена Трегубова у меня, – ведь даже когда еще Березовский с Кремлем дружил, она уже тогда их всех подонками называла! – заявил Васильев в прямом эфире, приписав мне свое любимое словечко.

Должна признать, что, к чести Березовского, он вообще НИ РАЗУ за все время моей работы в Коммерсанте не сказал мне ни слова ни об одной моей статье. И это при том, что, как я краем уха слышала от руководства газеты, в эпоху своего недавнего активного зарубежного партстроительства наш главный акционер неоднократно бывал моими репортажами недоволен.