Советско-финская война - Энгл Элоиза, Паананен Лаури
Советско-финская война - Энгл Элоиза, Паананен Лаури — читать книгу онлайн
Настройте размер и шрифт текста, включите тёмную тему для удобного чтения. Переходить между страницами можно стрелками внизу или сочетанием Ctrl + ← / →.
Финны рассчитывали принять на себя удар двух дивизий и трех танковых бригад на пяти различных участках. Вскоре стало очевидным, что русские бросили в бой дополнительно еще четыре пехотные дивизии и две танковые бригады (120 тысяч человек) на двух участках в районе деревни Сумма и озера Муола. В тяжелом сражении, ценой потери 25 танков, русским удалось незначительно продвинуться, но к вечеру линия обороны финнов была полностью восстановлена.
Происходящие события явно указывали на отсутствие творческих начал у командования Красной армии; оно вело войну по учебникам и, похоже, не собиралось отступать от правил, даже если того требовала обстановка. Полки русских группировались один за другим; танковые подразделения получали приказы с указанием конкретного дня их участия в боях. По завершении выполнения полком и танковой бригадой своих задач их отводили отдыхать и зализывать раны. На смену силам, не добившимся успехов в прорыве обороны, вводились новые. Когда каждый полк и танковая бригада выполняли свою работу, их участие в наступлении прекращалось.
Мужественнее остальных, по всей видимости, были экипажи танков, чьи 30-тонные машины группами от 20 до 50 штук со следовавшими за ними сомкнутыми цепями пехоты бесстрашно приближались к главной линии обороны финнов. Они врезались в заграждения из камня и проваливались в противотанковые рвы; зачастую экипажам приходилось взрывать камень или вести по нему огонь из пушек. К 19 декабря примерно 50 танкам удалось прорваться сквозь оборону финнов к деревне Сумма и, как надеялись танкисты, проложить проходы для пехоты, которая, как оказалось, отступила. Было уничтожено большое количество танков, а уцелевшие стали медленно отходить к своим позициям, оставив на поле сражения по меньшей мере половину своих товарищей.
20 декабря бой продолжался с утра до вечера, и все атаки русских были отбиты. Длившееся пять дней сражение закончилось, русские войска отошли, исчезнув из поля зрения, а 5-я дивизия финнов получила возможность с радостью доложить, что оборона выдержала натиск и все участки, где противнику удавалось прорваться, теперь надежно прикрыты. Позади и перед линией обороны финнов стояли 48 подбитых танков, 22 из которых были тяжёлыми. Тысячи замёрзших тел лежали на снегу, кое-где друг на друге, где-то рядами, подобно повалившимся костяшкам домино. Снегопад вскоре скрыл эти ужасающие скульптуры и останки человеческих тел, а финские солдаты стали собирать винтовки, гранаты и патроны павших русских. Они находили письма и дневники, которые передавали в штаб; вскоре стало ясно, что солдаты Красной армии, несмотря на количественное превосходство и лучшее воружение, испытывали серьезные проблемы:
„Мы совершаем марш уже в течение двух дней, не получая пищи, которую полевые кухни не готовят. Стоят страшные холода, у нас много больных и обмороженных. Нашим командирам трудно объяснить нам наше пребывание здесь и определить пути продвижения по этой странной земле… Мы черны от грязи, как трубочисты, и изнемогаем от усталости. У солдат полно вшей. Здоровье ни к черту. У многих воспаление легких. Нам обещают, что война закончится к дню рождения Сталина, к 21 декабря, но кто этому поверит?“
Когда новость о поражении в Карелии дошла до штаба в Ленинграде, она вызвала единодушное удивление. Мало кто из высших военачальников помнил предостережения маршала артиллерии Воронова о возможных трудностях в Финляндии. И даже Воронов ошибся в своей оценке финского автомата „суоми“.
Воронов писал:
„Только непосредственно после вторжения мы вспомнили, что в начале 30-х годов приобрели несколько автоматов „суоми“, которые исследовались комиссией специалистов по стрелковому вооружению. Комиссия пришла к заключению, что это оружие годится для сил охраны порядка, но не подходит для боевых действий. Теперь, столкнувшись с повсеместным использованием этих автоматов финской армией, мы горько пожалели о своем просчете“.
Даже больше, чем об оружии, русские военачальники сожалели о недооценке финского солдата. Вице-адмирал И. И. Азаров впоследствии вспоминал:
„Решимость финских солдат и их боевые навыки мы считали аномалией. Открыто говорить об этом феномене считалось неприличным. Презрение к противнику не позволяло командному составу и политработникам, особенно тем, кто не принимал участия в боевых действиях, пересмотреть укоренившиеся в наших кругах представления о быстрой победе и подготовить себя и своих подчиненных к войне более тяжелой и суровой, чем ожидалось на учениях и маневрах“.
Никита Хрущев писал в своих мемуарах:
„Сталин был страшно зол на военных и на Ворошилова [28] — что, по-моему, справедливо. Однажды Сталин вскочил от ярости и начал ругать Ворошилова. Ворошилов тоже кипел от злости. Покраснев, он вскочил и бросил в лицо Сталину обвинение: „Ты сам во всем виноват! Ведь это ты уничтожил наших лучших генералов!“ Сталин осадил его, и Ворошилов, схватив тарелку с куском жареного поросенка, с силой ударил ею по столу“ [29] .
28
Маршал Климент Ефремович Ворошилов — народный комиссар обороны СССР.
29
Хрущев вспоминает. С. 154.
Вопреки злобным взаимным упрекам, сожалениям и взрывам ярости считалось, что война к весне должна завершиться победой Советского Союза и главных успехов следует ожидать на самом важном участке фронта — на Карельском перешейке.
Без особых на то причин, кроме разве что спасения престижа Советского Союза, было приказано сформировать новый, Юго-Восточный фронт и направить туда дополнительные, хорошо подготовленные войска. Маршалу Семену Константиновичу Тимошенко, бывшему бондарю, служившему в царской армии унтер-офицером, когда Маннергейм был генералом, поручалось прорвать оборону финнов на перешейке. Преимущество Тимошенко было в том, что он еще молод, ему было всего за сорок, и к нему благоволил Сталин. Он недавно вернулся из Польши, оккупированной советскими войсками. Производивший впечатление своей внушительной фигурой, бритой наголо головой, громовым голосом и суровыми чертами лица, Тимошенко согласился взяться за выполнение порученного ему задания, только получив обещание, что не будет нести ответственности за большие потери. Тимошенко был весьма практичным человеком.
