Аптекарская роза - Робб Кэндис

— А теперь, друг мой, расскажите, что случилось. Говорила Люси спокойно, но во взгляде ее читалась настороженность. Когда монах брал кружку, то отметил, что руки у женщины холодные. Хотя, конечно, это он встревожил ее, явившись непрошеным, да еще с таким серьезным видом.

— Прости меня. Я только что отошел от смертного одра. Сэр Освальд Фицуильям, подопечный архиепископа. Боюсь, меня сочтут виновным.

— Вас, брат Вульфстан?

Он отставил кружку и взял в руки сверток.

— Видишь ли, я дал ему это лекарство, но больному стало хуже, и вскоре все было кончено. Тогда я тщательно исследовал снадобье. Дитя мое, даже самая крохотная доза этого лекарства смертельна для человека.

Люси, не сводя взгляда со свертка, тихо спросила:

— И вы принесли его мне для проверки? В надежде, что ошиблись?

Вульфстан покачал головой.

— Ошибки нет, Люси.

Она взглянула на него своими чистыми голубыми глазами.

— Тогда зачем вы его принесли?

— Это то самое лекарство от тифа, которое приготовил по моей просьбе Николас в тот день, когда он заболел.

Сначала монах подумал, будто она не расслышала, потому что оставалась совершенно неподвижной. Потом Люси выдохнула:

— Милосердная Мадонна! Вы уверены?

Глаза ее расширились, она с замиранием сердца ждала его ответа.

— Я это знаю так же точно, как то, что вы обязаны снабжать ярлычком каждый пузырек в аптеке, — ответил Вульфстан.

— Я даже не думала, что у вас осталось то лекарство.

— Пилигрим умер тем же вечером, когда я дал ему лекарство в первый раз. Николас принес порцию на несколько дней. Мне казалось, будет грехом не сохранить лекарство для других больных.

— Но если вы знали…

— До сегодняшнего дня не знал. Мне даже в голову не пришло проверять его.

Люси, задумавшись, закусила губу.

— Я не знаю лекарства от тифа. Что за яд?

— Аконит.

— И вы уверены, что в том лекарстве, которое вы сейчас держите в руках, аконита столько, что можно убить человека?

— У меня до сих пор не прошло онемение в руке, а ведь я подержал лишь маленькую щепотку.

Люси поежилась, словно от холода.

— У обоих больных ныли конечности?

Вульфстан кивнул.

— У обоих наблюдалось затрудненное дыхание?

Снова последовал кивок, и Люси уронила голову на грудь.

— Прости, что усугубляю твое горе, дитя мое. Я бы ни за что не стал тебе этого рассказывать, но подумал, что ты должна знать, чтобы отныне присматривать за Николасом. Ты не должна позволять ему работать в лавке до тех пор, пока он полностью не восстановит силы, как телесные, так и душевные.

Женщина кивнула, не поднимая взгляда. Вульфстан наклонился, чтобы взять поставленную на пол кружку. Хозяйская кошка, растянувшаяся у огня, подошла к монаху и потерлась о его руку. Мелисенди была прелестной серо-белой полосатой кошечкой с необычно длинными ушками. Вульфстан почесал ей лобик, и Мелисенди замурлыкала.

— Наверное, он был уже болен, когда готовил лекарство, — сказала Люси.

Вульфстан поднял кружку с элем. Кошка прыгнула ему на колени и покружила немного, устраиваясь поудобнее.

— И я так думаю. Он сам не понимал, что в тот день ему не следовало бы полагаться на себя.

Когда Люси взглянула на монаха, ее глаза блестели от слез.

— Неужели это от холода? Зачем я позволила ему работать в саду!

Вульфстан почувствовал себя ужасно. Вот чего он совсем не хотел — так это обвинять Люси Уилтон в недомыслии. Она и без того настрадалась, взвалив столько на себя.

— Люси, дитя мое, разве ты могла удержать его от работы в саду? Перестань себя обвинять.

— Как же иначе? Он ведь угасает на глазах.

— Не оставляй надежды. Господь заберет твоего мужа, только если придет время.

— Но даже если он выздоровеет… — Люси дотронулась до своих щек, словно удивившись, почему они мокрые, потом промокнула слезы тряпкой, которой только недавно протерла руки после того, как налила эль. — Бедный Николас. Он будет сломлен, если после выздоровления обнаружит, что все, ради чего работал всю жизнь, полностью разрушено.

— С какой стати оно должно быть разрушено?

Люси пристально посмотрела на старого монаха своими прелестными глазами. В них стояли слезы.

— Две смерти. Согласно гражданскому кодексу, мы больше не имеем права практиковать. Гильдия не пойдет против закона. Не могу представить, чтобы гильдмейстер Торп счел возможным предоставить Николасу второй шанс. Мы погибли, брат Вульфстан.

Монах гладил кошку и молился про себя, чтобы Бог подсказал ему, как поступить. Он сознавал, что обязан предотвратить такую беду.