Здравствуй, оружие! Презумпция здравого смысла - Никонов Александр Петрович

Схватив детей в охапку, она бросилась наверх, закрывая за собой двери, которые, правда, ничуть не задерживали налетчиков. Последней дверью, которую закрыла за собой миссис М., была дверь в спальню. Но и она не задержала и не успокоила целеустремленных гостей. Напротив, вышибая двери, один из них сильно поцарапался и потому был в ярости.

В этот момент в руках миссис М. как-то само по себе оказалось это. И из этого нехитрого приспособления хозяйка дома произвела несколько выстрелов, часть из которых попали в цель и оказались для громил роковыми: оба успешно умерли – один сразу, другой в больнице. С тех пор миссис М. коренным образом пересмотрела свою точку зрения на оружие. Она полюбила его.

Потому что оружие стреляет…

А дома дети…

Больше всего я опасался, что гул турбин не позволит моему диктофону записать речь генерала. За время не волновался – лёту до Владивостока восемь часов, этого хватит, чтобы поговорить обо всем и даже задать вопросы, ответы на которые, как я заведомо знал, не войдут в интервью. А собеседнику было что рассказать. В нем так странно сочетались бульдожья хватка, разноокрашенный жизненный опыт, природная сообразительность и армейская наивность, что все это давало удивительный сплав, который я – бывший металлург – после внимательного рассмотрения рискну назвать благородным.

Однако, скажу я вам, задавать вопросы Константину Пуликовскому – боевому генералу и полномочному представителю президента по Дальневосточному округу – все равно что обстреливать танк из винтовки. Ты стреляешь, стреляешь вопросами, а он прет и прет по намеченной траектории, не отклоняясь, пока не выговорится. И только когда мысль закончена, все ассоциативные цепочки пройдены, его прямолинейное движение можно слегка подкорректировать удачным выстрелом. Тогда танк берет новое направление, новую тему и снова прет напролом до полного разрешения вопроса. Очень наступательный генерал.

И интересный человек. Оказалось, Пуликовский год учился в Плехановке. Когда после армейской карьеры началась карьера гражданского чиновника высокого полета, генерал почувствовал нехватку экономических знаний, пришел в Плехановку и сказал: мне диплом не нужен, мне нужны знания – по экономике и правовым вопросам. Попросил сделать для него индивидуальную программу, заплатил, сколько надо. И, купив знания за собственные деньги, стал дальше работать на государство российское.

Страна тогда, если кто забыл, восстанавливала властную вертикаль, поэтому Кремль рассылал во все концы своих полпредов. Было отобрано семь человек, среди которых оказался и наш герой. Президент предложил ему стать государевым оком (а также мускулистой рукой, головой и прочими частями государева тела) на Дальнем Востоке.

– И вы сразу согласились?

– Нет, не сразу. Долго думал. Минуту примерно. Потом согласился.

Регион Пуликовскому достался не самый приятный – и надо бы хуже, да не найдешь. Но он привычно впрягся в лямку, работая с девяти утра до двух часов ночи. Впрочем, в этом как раз не было ничего удивительного, генерал всю жизнь так работал. Удивительное было в другом – я знал, что сын генерала погиб в Чечне, и не мог не спросить:

– Вы ведь могли бы его куда-нибудь перевести оттуда. Я бы своего перевел.

– Я пытался. Не надо делать из меня героя, я нормальный отец, и мне не хотелось, чтобы погибал мой сын. Он туда попал без моего ведома. Но я знал, что если я приеду, посажу его в вертолет и увезу оттуда, что мне очень хотелось сделать, я потеряю сына, а он потеряет во мне отца. Поэтому я. ну, просто интересовался, где сейчас его полк, следил, чтобы сменили их вовремя.

– А как он погиб?

– Был бой тяжелый… Это отдельная песня, целую книгу можно написать о том, как много потерь мы понесли из-за некомпетентности командиров! У моего сына был командир полка – человек, которого за неспособность к командованию полком сняли с должности в Московском военном округе. И послали в Чечню – проявить себя. У меня в голове не укладывается! Когда я об этом узнал, у меня был шок. Человек не справляется с обязанностями командира в мирных условиях, и его посылают в боевые!.. Это ужасно. это. это… Я даже не знаю, как это назвать…

Он организовал дело таким образом, что люди пошли в бой без прикрытия артиллерии, вертолетов, без связи. Был жесточайший бой с бандой покойного ныне Арби Бараева. У бараевцев было около восьмидесяти человек, а у сына – двадцать четыре. Им пришлось в Шатое захватить двухэтажный кирпичный дом и вести бой в окружении. Если бы у них была связь – с авиацией, артиллерией – они бы вызвали огневую поддержку, вертушки.

Я сам был в окружении однажды. Обложили нас как-то в районе Зандака. Плотно так взяли. Мы думали, что уже все, конец. Спасло только одно – связь. Когда бандиты предложили мне ультиматум – или сдавайтесь, или вам всем конец, я вызвал вертушки и сказал главарю: «Видишь высоту? Сейчас ее не будет!» Даю команду, и две вертушки сметают эту высотку на глазах бандитов. «А следующий удар я даю по нам, – говорю. – Вызову огонь на себя. И мы погибнем, и вы, потому что нам терять нечего. В плен мы не сдадимся».

И мне говорит этот бандит: «Господин генерал, я пойду посоветуюсь со своими, полчаса подождите, не наносите удар». Потом подъехал на «ниве»: «Господин генерал, я сам вас буду сопровождать по дороге, чтобы обеспечить вам и вашей группе безопасность. Мы не хотим неприятностей…» Так я выжил. У меня была связь. Почему ее не было у моего сына?

Алешка мой все, что мог как командир своего отряда, сделал. И оставшиеся в живых одиннадцать человек – они раненые все были, я потом разговаривал с ними в госпитале – подтверждают, что сын достойно себя вел. Они сутки почти держались. Потом Володя Шаманов перебросил с другого направления батальон 7-й воздушно-десантной дивизии и их деблокировали. Но уже поздно. Они же без связи.