Боевой расчет - Тамоников Александр

Вика отвернулась и стала смотреть на мелькающий мимо пейзаж. Не поворачиваясь, спросила:

– А ты?

– Что я?

– Ты как жить будешь? К соседке своей уйдешь?

– Я же уже объяснял тебе…

– А мне не надо ничего объяснять! Почему ты так поступаешь со мной?

– Как это так? – удивился Егор.

– Почему против себя идешь? Против собственного желания? Против любви своей идешь? Или я не вижу, что ты любишь меня? Ну что ты делаешь, Астафьев? Ты же хочешь остаться со мной! Женское сердце – оно чуткое, оно все понимает, и его не обманешь!

– Да! – громко, так, что сзади переглянулись Буш с Красновым. – Да, я люблю тебя! Хочу быть с тобой! Заботиться о тебе! Жить с тобой!.. Хочу! Это ты хотела услышать?

– Да, это! Но почему тогда глушишь в себе это чувство?

– Тебе сколько лет, Вика? Двадцать три. Двадцать четыре? Извини, у женщин возраст спрашивать не принято, но все же? Где-то около этого, а мне сорок, разницу улавливаешь? Или любви все возрасты покорны? Так это было сказано по другому поводу!

– Вот, значит, в чем дело? Возраст ему помешал! Старичком себя почувствовал. А вот у моей подруги отчим более чем на десять лет младше жены. А знаешь, как они живут? С трепетом друг к другу, все завидуют.

– Не зли!

Вика надула губы и вновь отвернулась.

Егор закурил, не зная, что делать. Так, в молчании, прошло минут десять, пока Вика вдруг не спросила:

– Ты будешь мне предложение делать? Или переложишь это на меня?

– Вика?!

– Я спросила тебя, по-моему. Изволь ответить, господин офицер. Это же так просто. Или – да, или – нет! Третьего не дано!

– Буду! – решительно ответил Егор, сжав с силой руль.

– Так чего ждешь? Делай! Мне же еще подумать надо будет?

И они вдруг вместе рассмеялись. Весело, счастливо, от души.

А «Нива» уносила их все дальше от войны, к новой, светлой, настоящей жизни. И горы своими вечно белыми от снега вершинами провожали их, словно двигаясь следом.

Провожали и желали счастья.