Крест Сталина - Таро Сергей

Немигающие глазки Фикса прыгнули на диковинные папиросы, плотным рядком лежащих в раскрытом футляре. Опережая всех, он потянулся за ними. "Герцеговина Флор" перекочевала в зубы политрука, а вытянутые в тонкую линию губы уже тараторили:

– Да мы баньку того, ... подготовили! Стол уже ждет, ... чем можем - тем и приветим! ... Конечно, не так ... как у вас, - Фикс многозначительно задрал палец по направлению к бревенчатому потолку, - но мы постарались! Отдохнете, а то работы, небось - непочатый край, ... к обеду и возвернетесь...

– Ну, баня, так баня... Отказываться не будем...

Витюхин кинулся за ними и, уже было, поднялся на ступеньку, но Фикс преградил путь и зашептал в ухо:

– Быстро - в городок! Заскочи к Варьке и бегом с нею обратно!
– Подозрительно сузив свои рачьи глазки, переспросил: - Ты это, ... не сморозил чего лишнего, когда сюда ехал?

– Да как можно? ... Товарищ политрук, ... да я ни в жисть, - стал врать лейтенант, для убедительности бухая рукавицей себе в грудь.

– Ну, тогда давай, быстро, - Фикс почти силком спихнул его с крыльца, с минуту перечисляя необходимое для покупки в местном райпо...

Тюха, под впечатлением обрушившихся за этот вечер событий сел в повозку и выехал в городок...

Обратная дорога тянулась мучительно долго. Снег скрипел в темноте, и сани забрасывало на невидимых поворотах. На каждом из них толстая породистая Варька Ершова с легким визгом наваливалась на конопатого спутника, и в рюкзаке приятно позвякивало.

Тюха вдыхал запах дешевого одеколона, всем нутром чувствуя магическую силу будущего разврата. Совсем одурев от неведомого жара, он выглянул наружу и чуть не свалился обратно. Перед резко остановившимися санями со скрипом раскрывались ворота...

ГЛАВА 8

Овчарки еще долго лаяли в наступившей ночи. На вышке вновь торчала знакомая фигура Бекшетова, тянувшего заунывную восточную песню...

Варька, подставив теплое плечо под совсем захмелевшего Белочкина, проводила его до постели и ловко устроилась там до утра...

– Вот тебе и уполномоченный - упал намоченный!
– скаламбурил Выпин.

Фикс хмельно рассмеялся.

– Варька его враз дожмет! До бани даже не дотянул... И пил вроде мало, а, поди же, развезло...

– Оно и понятно, бумажки перекладывать все мастаки!

Опрокидывая лавки, вдвоем побрели в баню...

Через час майор вызвал сержанта Евсеева. Далее, в морозной ночи, в одном исподнем долго шептался с ним, и когда вернулся в пыхнущий паром предбанник наткнулся на немигающий взгляд политрука. Опережая вопросы, бросил сквозь мягкое плывущее марево:

– Ты это, ... брось... От тебя секретов нет! ... Как никак в одной упряжке... Отправил сержанта, чтобы людей снял - ни к чему уже... А далее сам поймешь...

С ходу плеснул кипятком на раскаленные булыжники, и долго остервенело хлестал себя жидким веником...

* * *

После прошедшей ночи покойников выносили пачками, среди которых и затерялись Гвоздь и его дружки...

Не поднимая излишнего шума, Фикс, скрепя сердце, пропустил факт кровавого столкновения среди заключенных пятого барака. Наличие проверяющего избавило многих от штрафных работ и длительного пребывания в БУРе [5]. И вообще, в это утро замполит бесшумно стелился мимо отдельного кабинета, где после сытного застолья пребывал капитан Белочкин...

Расчет Выпина был простым. Спустя сутки сержант Евсеев должен был доложить о гибели начальника лагеря при попытке задержания бежавших. Живьем врагов народа взять не удалось и потому их пришлось "уложить на месте". В качестве доказательств на санях сложили три первых попавших на глаза покойников. Для наглядности - проткнули штыками, для надежности - перетасовали команду могильщиков...

Фикс перед предстоящими событиями трясся всем своим хлипким телом и мог запросто завалить все дело. Упреждая непредвиденные выходки, майор потащил его в клуб на опохмелку...