Убийство в соль минор - Данилова Анна

– Говорю же – хочу вам помочь. Я знаю, что вы продали квартиру, что у вас нет средств на лечение. Что вы, талантливый человек, находитесь в бедственном положении.

– Вы что, решили предложить мне продать вам свою душу? – горько усмехнулся я Мефистофелю в красном платье.

– Почти.

Я все же повернулся к ней. Красивая девушка, очень ухоженная, с внимательными умными глазами.

– Что вы хотите?

– Я хочу, чтобы вы женились на мне, и тогда я сделаю для вас все, что только возможно сделать за деньги. А у меня их много.

– Вы делаете мне, человеку, который вас совсем не знает, предложение руки и сердца? Что это, грубый розыгрыш или насмешка? Я не понимаю.

– Конечно, мое предложение звучит странно, и вы не можете понять, зачем мне этот брак. Не уверена, что вы сейчас в состоянии понять, о чем я собираюсь вам сказать. Я знаю, вы еще испытываете боль, вы страдаете физически, не говоря уже о боли душевной. Поэтому я предлагаю отложить наш разговор на потом. Скажем, я приду к вам через неделю, согласны? – Не дожидаясь моего ответа, она продолжила: – А пока что я оплачу вам палату люкс, уход, лечение, лучшие лекарства, процедуры, словом, сделаю все возможное, чтобы вы как можно скорее поправились. Если вы не против, я заплачу хирургу, который сделает пластическую коррекцию лица, чтобы от ваших ран не осталось шрамов. Вы согласны?

– Что вам нужно от меня?

Но она больше не сказала ни слова. Просто встала и вышла из палаты, бросив на прощание долгий задумчивый взгляд.

Я подумал, что она мне все же приснилась. Или – в порядке бреда – эта девушка хочет замуж за меня из-за фантастического наследства, обрушившегося на мою больную голову, пока я лежал в больнице.

Возможно, именно тогда, представив себя героем комедийного фильма, я впервые за долгое время улыбнулся.

Милые адвокатши задавали мне еще какие-то вопросы, но мои ответы нисколько не проясняли картину преступления. Из моего рассказа следовало, что мы обыкновенная пара, люди творческих профессий, дорогу никому не перебегали, бизнес ни у кого не отбирали, да и видимых врагов у нас как будто бы нет.

Задавали мне вопросы и о моей профессии, моих концертах. Интересовались, были ли у меня среди коллег-музыкантов недруги или завистники, которые таким вот иезуитским способом, убив мою жену, могли бы попытаться вывести меня из душевного равновесия. Но ничего такого в моей жизни не наблюдалось.

– А что вы делали в ресторане «Фог»? – спросила Лиза Травина чуть ли не виноватым тоном.

– Ужинали, – коротко ответил я.

Разве мог я тогда признаться, что наши ужины в определенных местах, появление в определенных кругах и участие в определенных мероприятиях составляли суть наших деловых, я бы даже сказал, партнерских отношений с женой?

И уж тем более я не мог признаться, что женой в полном смысле Валя мне никогда не была. Хотя мне хотелось этого, что называется, до скрежета зубовного, до судорог, и никто не знает, какую цену я готов был заплатить за обладание этой прекрасной женщиной.

Да-да, точно, тогда у Травиной я все еще находился в странном состоянии непринятия реальности. Я не мог поверить, что то женское тело с маленькой родинкой справа над губой, тело, которое мне показали в морге, и есть то, что осталось от моей жены.

– А вы не могли бы позвонить тому человеку в морге, который занимался телом моей жены, и задать ему один-единственный вопрос? Вернее два? – внезапно спросил я.

– Гере Турову? – Травина повернулась к помощнице.

– Давай позвоним.

– И что спросить?

– Родинка… Родинка справа над губой у той женщины, которую я принял за свою жену, – она настоящая или нарисованная?

В тот момент я не понимал, насколько глупо звучит мой вопрос. Должно быть, они подумали тогда, что я не в себе. Или перед ними человек, переевший детективов?

– Хорошо, а второй вопрос?

– Эта женщина когда-нибудь рожала? Дело в том, что Валя не рожала. И если вдруг окажется, что это труп рожавшей женщины, значит, это не она.

Они позвонили и выслушали судмедэксперта Германа Турова – я никогда не забуду имя этого человека. Родинка – натуральная. Женщина рожавшая. Возраст – двадцать семь – тридцать лет.

– Но Вале двадцать с небольшим! – Я чувствовал, что пытаюсь обмануть самого себя. – И она не рожала.

– Что ж, шансы на то, что это не она, увеличиваются, – улыбнулась Лиза. – А может, поедем в морг, и вы еще раз взглянете на тело? У нее есть какие-нибудь особые приметы, помимо этой родинки над губой?

– Да в том-то и дело, что есть. Под грудиной – не знаю, как правильно выразиться, на месте, которое принято называть солнечным сплетением, тоже есть родинка. Но она есть и у той женщины. И лицо, конечно. Это ее лицо, понимаете?

– Быть может, это ее сестра?

– С полным комплектом родинок, таким же телом, каштановыми волосами, губами? Ее губы, особенно верхняя… Она даже после смерти идеальна и слегка вздернута.

– Ваша жена лечила где-нибудь зубы?

– Конечно. У нее есть свой стоматолог, ее подруга. Она бы без труда опознала Валины зубы, тем более что не так давно ей ставили пломбу. Как она выразилась тогда, возле самого уха.