После смерти - Кунц Дин Рей

Удивительно чистый мощёный кирпичом переулок выводит к дверям чёрных входов и помещений для приёмки товара; они защищены не хуже дверей складов боеприпасов и при этом оформлены с той простой элегантностью, какую редко встретишь в задних улицах торговых кварталов. Даже мусорные контейнеры здесь в отличном состоянии, свежевыкрашенные и неброские.

Во мраке, который скрытая облаками луна почти не рассеивает, Майкл — предпочитающий свет, но хорошо приспособленный к темноте — подходит к пятиэтажному кирпичному зданию справа. Одинарная дверь и широкие гаражные роллетные ворота матово-чёрные; на них нет ни номера, ни названия компании.

Ему нужно открыть электронный замок и удержать контур охранной системы, пока он входит в слабо освещённый вестибюль и тихо закрывает за собой дверь. Он ещё так недавно живёт этой жизнью и владеет своими способностями, что по-прежнему сам себе удивляется.

Юридическая фирма «Вудбайн, Кравиц, Бенедетто и Спакман» владеет этим зданием, занимает все пять надземных этажей и держит в штате шестьдесят одного сотрудника. Слева от Майкла — дверь, ведущая к двум подземным уровням парковки.

Он проходит через маятниковую дверь прямо перед собой и идёт по коридору первого этажа, мимо архивных комнат и кабинетов части сотрудников юридической поддержки. В конце коридора он проходит через ещё одну маятниковую дверь.

О богатстве и власти фирмы говорит уже сам непомерный объём бесполезного пространства, отведённого под вестибюль, который в этот поздний час освещён лишь мягким отражённым светом. Полы из чёрного гранита. Панели из анигре медового оттенка. Купольный, волнисто-лепестковый потолок, покрытый сусальным белым золотом. Большие, эффектные — и, по мнению Майкла, утомительные — полотна Джексона Поллока стоимостью в миллионы долларов представляют собой клубки бессмысленного цвета, отвлекающие от лощёной элегантности панелей, отполированных до рояльного блеска.

Два лифта с дверями из нержавеющей стали украшены сдержанным ар-деко-узором. Из соображений безопасности попасть в них можно, только набрав на клавиатуре пять цифр. У каждого, кто здесь работает, свой уникальный код доступа. В рабочие часы клиентов и гостей в лифты сопровождает одна из двух секретарей. Хотя у Майкла нет кода, он может узнать код любого сотрудника и воспользоваться лифтом, если захочет, но даже при тихой работе пневморельсового механизма звук может насторожить тех, к кому он пришёл.

На случай пожара здесь обязана быть аварийная лестница. Она указана на чертежах, хранящихся в городском строительном департаменте, и Майклу они без труда доступны. Лестница скрыта за панелью, на которой висит большая вертикальная работа Поллока, убедительно изображающая и прославляющая душевный хаос крайнего алкоголизма. Потайная нажимная защёлка в раме картины освобождает замок, и скрытая дверь отворяется.

Лестничные пролёты с поворотами — бетонные, не металлические, а каждая ступень покрыта рифлёной резиной, чтобы снизить риск судебного иска из-за падения. Светодиодные бра на стенах, развешанные через равные промежутки, работают круглосуточно, семь дней в неделю.

На площадке пятого этажа Майкл слушает собственное дыхание — вдох, выдох, — такой тихий звук, что он может быть и вовсе внутренним, ритмическим расширением и спадом лёгких. Наблюдателю его неподвижность могла бы показаться неподвижностью мертвеца, стоящего на ногах, но он больше не мёртв.

С этой стороны дверь не скрыта, а электронный замок открывается простой рычажной ручкой. Он входит в комнату, отделанную панелями из анигре. Пол — из мерцающего белого кварцита, уложенного плитами шесть на четыре фута, а не дешёвой плиткой. Стойка секретаря — чудо из матовой нержавеющей стали, изогнутой так, будто металл расплавлен и течёт, с верхом из селадонового кварцита. Восемь удобных кресел приготовлены для посетителей, которых заставят ждать достаточно долго, чтобы они усвоили: они менее важны, чем человек, за советом к которому явились.

Сейчас комнату освещают лишь два алебастровых бра по сторонам двери в дальней стене.

Слева, за стеклянной стеной с вытравленным силуэтом города, в тени ждёт конференц-зал — двадцать пустых кресел вокруг длинного стола. Справа окна смотрят на улицы, обедневшие светом и разбогатевшие угрозой.

Майкл обходит стойку и подходит к двери, утопленной в стене. Она ведёт в кабинет Картера Вудбайна, основателя фирмы «Вудбайн, Кравиц, Бенедетто и Спакман».

Обычно Вудбайн назначает встречи только между десятью утра и четырьмя дня. Но сегодня он встречается не с обычными клиентами, и даже такой великий человек поднимется до рассвета, если дело, требующее его внимания, сулит достаточную выгоду.

Как и общественные помещения в этом здании, кабинет Вудбайна — безупречный, педантичный союз высокой драматичности и хорошего вкуса. Письменный стол — необычайно крупная работа Рульманна, около 1932 года. Лампа на нём — не из Office Depot, а из давно исчезнувших мастерских Луиса Комфорта Тиффани; мотив стрекозы — редкий образец, выполненный главным образом из золотистого стекла с ярко-синими насекомыми, и, несомненно, нравится Вудбайну потому, что намекает на тайну и власть — два плаща, в которые он кутался всю свою карьеру.