Костяная игла - Грубер Андреас

Нет, нет, нет!

Перед глазами всё поплыло. Эме отпустила Давида, отпустила и перила, за которые всё это время цеплялась другой рукой. Хотела встать — но почувствовала, как что-то тёплое растекается у ног. Запахло мочой. Давид обмочился. Широко раскрыв глаза и приоткрыв рот, он сидел на корточках рядом и смотрел на маму, которая просто лежала и больше не двигалась.

Когда Эме наконец сумела вдохнуть и зрение прояснилось, она не смогла отвести взгляд от грабителя. Он и отец стояли друг против друга молча. Никто не шевелился.

Сейчас этот человек убьёт моего папу — кричал голос у неё внутри. Она была совершенно беспомощна.

Пока не поняла, что во всей этой картине что-то не так.

— Папа? — пробормотала она.

Оружие держал в руке не грабитель, а её отец.

Это он застрелил маму.

Париж. Пятнадцать лет спустя. Понедельник, 14 сентября

В самом сердце Парижа стояла Опера Гарнье — Парижская опера, — которая, несмотря на скромный клочок земли, что выделили ей среди тесных каменных ущелий, царственно возвышалась над городом.

Несколько лет назад здесь с размахом отпраздновали стопятидесятилетие. Насколько было известно Петеру Хогарту, за несколько лет до открытия здания в прежней опере прогремел взрыв, обративший часть постройки в руины. Стало быть, и тогда уже такое случалось. Понадобился новый оперный театр — с более высокими требованиями к безопасности. Чертовски знакомо звучит. Потому-то и объявили анонимный конкурс, который в итоге выиграл молодой архитектор Гарнье.

Всё, чем и сегодня можно полюбоваться в опере, — пышные лестницы, балконы, колонные залы, арки, люстры, потолочные фрески — родилось из визионерских замыслов Гарнье. Но при всей этой роскоши с точки зрения нынешнего дня меры безопасности были, мягко говоря, не на высоте. Факт, бросившийся Хогарту в глаза, едва он переступил порог оперы. Подсказывал ему это не только опыт страхового детектива, благодаря которому он раскрутил не одно якобы безнадёжное дело, но и обычный здравый смысл. Впрочем, он держал язык за зубами — в этот раз он приехал в Париж с частным визитом.

Последняя на сегодня экскурсия на немецком уже подходила к концу. Больше всего Хогарта поразила огромная сцена, уходившая в глубь здания и на пять этажей вниз. Сейчас, в летнее затишье, рабочие готовили новые декорации к открытию сезона. А ещё во время экскурсии Хогарту довелось послушать, как актёры репетируют «Отверженных». Мюзикл! Обычно тут шли Моцарт или Верди, но это явно затевалось как особое событие к открытию сезона. Учитывая, что премьера была назначена уже на ближайшую субботу, всё выглядело пока ещё на редкость сумбурно.

Когда осмотрели и боковые павильоны, и вестибюль, и фойе для антрактов, настала очередь обещанной кульминации.

— Вон там! — взволнованно прошептала Татьяна.

— Это же чистой воды выдумка, — осадил Хогарт восторг племянницы. — Никакого Призрака никогда не было, его сочинил писатель.

— А с чего ты так уверен? — Она шла следом за молодым человеком, что вёл маленькую группу туристов к тёмно-коричневой двери, обшитой деревянными панелями. Там гид развёл руки в стороны.

— А вот в этой ложе сидел знаменитый Призрак Оперы и смотрел представления.

Под обозначением 6 Places 5 Louee висела табличка.

«Loge du Fantome de l’Opera»

Ниже располагался круглый глазок, сквозь который можно было мельком заглянуть в ложу.

Татьяна прижалась лицом к стеклу.

— Вот видишь, — прошептала она.

Хогарт закатил глаза.

— И подземное озеро тоже существует, — не унималась она.

— Такая же легенда, — шепнул Хогарт. — При строительстве наткнулись на грунтовые воды и ради устойчивости и выравнивания давления вмонтировали большую железную ёмкость, которая заодно служила резервуаром для пожарных…

— Спасибо, я начиталась об этом книжек, да и фильм видела, — перебила она.

— Тот, что от Уолта Диснея? — сухо спросил он.

— Нет, классику двадцать пятого года.

Хотя Татьяне уже стукнуло девятнадцать, в порыве восторга она порой вела себя как ребёнок. И эта девица, как и он, собиралась стать детективом!

— Благодаря мюзиклу «Призрак Оперы» этот театр в конце концов и сам превратился в декорацию для спектакля, — сказал гид. — На этом наша экскурсия завершается.

Хогарт взглянул на часы. Половина пятого, аукцион вот-вот начнётся.