Шпионы, не вернувшиеся с холода - Абдуллаев Чингиз Акифович

– Ловлю вас на слове. – Жуковский встал и, обойдя стол, подошел к поднявшемуся гостю. Пожал ему руку.

– До свидания, – сказал Глеб Моисеевич на прощанье, – и не забудьте, что ваша встреча состоится ровно через четыре дня. В пятницу. В три часа дня, в отеле «Хилтон» на Парк Лайн. Это совсем недалеко отсюда.

– Я знаю, – ответил Витовченко, – до свидания.

Когда он вышел, Жуковский долго сидел за столом, обдумывая разговор. Затем, подняв трубку, набрал знакомый номер.

– Мистер Бультман, это говорит Жуковский. У меня есть очень хорошая кандидатура для встречи с Щербаком.

– Это бывший сотрудник того ведомства, о котором я вам говорил? – поинтересовался Бультман.

– Конечно. Он там работал.

– Прекрасно. Вы рассказали ему о госте из Канады?

– Да, я уже назначил им встречу.

– В пятницу?

– Да.

– В таком случае нам нужно увидеться до пятницы, – предупредил его Бультман.

– Я готов встречаться с вами где угодно и когда угодно, – немного напыщенно заявил Жуковский.

– Мне это известно, – рассмеялся Бультман. – Тогда встретимся завтра в отеле «Савой». В пять часов вечера, во время традиционного чаепития.

– Договорились. – Жуковский положил трубку и откинулся на спинку кресла. Он закрыл глаза, обдумывая ситуацию. Так он просидел почти полчаса, пока не позвонил телефон.

Тимур Караев решил позвонить Элине в среду вечером, когда приехал домой. Он увидел в холодильнике бутылку «кьянти» которая сиротливо стояла в углу. Наполовину пустая или наполовину полная, в этот момент он не знал, как именно стоит к этому относиться. Он тяжело уселся на стул. В последние дни напряжение достигло предела. Уже через два дня они наконец сумеют узнать, кто является «кротом» в организации. Он даже не хотел думать о том, что сделают с этим человеком. В живых разоблаченного агента точно не оставят. Он достал бутылку, налил себе немного вина в обычную кружку. И медленно выпил, смакуя аромат «кьянти». Затем поднялся и прошел в другую комнату. Долго смотрел на телефон, не зная, как ему быть. Затем снял трубку и набрал номер ее мобильного телефона. Бесстрастный женский голос сообщил, что телефон отключен и абонент в данную минуту недоступен. Он посмотрел на часы. Только восемь пятнадцать. Где она может быть? Почему у нее отключен телефон? Неужели она куда-то ушла. Но зачем выключать телефон. Она выключала его только тогда, когда они были вместе в постели. От одной этой мысли ему стало нехорошо. Он резко поднялся. Достал свой мобильный и снова набрал ее номер. Оператор снова сообщил, что телефон отключен.

Он отбросил мобильник и подойдя к городскому, набрал номер ее домашнего телефона в Москве. Долго слушал телефонные гудки. Чувствуя, что начинает нервничать, Тимур бросил трубку. Он прошел в ванную, раздеваясь на ходу. Не буду больше звонить, твердо решил он. Уже стоя под душем, он подумал, что ведет себя как молодой и неопытный юноша. Нельзя так, сказал себе он. Нужно поехать к ней на работу, найти ее и поговорить. В конце концов, трагедия в Италии не его вина и не ее беда.

Нужно попытаться с ней объясниться. Они уже не молодые подростки, чтобы обижаться друг на друга. И вести себя так глупо. Но сейчас он не будет ей звонить. Сегодня у него просто нет сил, чтобы отправиться к ней и что-либо объяснить. Нужно дождаться пятницы и провести операцию. А уже затем встретиться с Элиной и наконец обо всем поговорить.

Он вышел из ванной и посмотрел на телефон. Заставил себя пройти к телевизору и включить последние новости. Предстоящие два дня будут самыми сложными. Завтра они проверят готовность всех сотрудников, уже находящихся в Лондоне и на местах. Завтра они будут проверять все в последний раз перед пятницей.

Он сел за стол. Взял лист бумаги и начертил четыре геометрические фигуры. Каждого из подозреваемых он уже давно обозначал своей фигурой. Кучуашвили был треугольником, с таким острым углом, учитывая его нелегкий характер. Попов, который давно развелся с женой и был типичным меланхоликом, представлялся ему полукругом. Писаренко казался идеальным кругом. И, наконец, Лучинский был четырехугольником. Он смотрел на эти фигуры и размышлял.

Кто из них мог оказаться «кротом»? Это ведь не обычная измена государству, это гораздо хуже. Это измена всей своей жизни, своим принципам, своим друзьям, которые поверили и приняли тебя в свою организацию, своим бывшим коллегам, которых ты сдаешь иностранцам. И самое важное – почему именно организацию? Ведь генерал Кучуашвили работает заместителем начальника Федеральной службы охраны, он допущен к многим секретам. Генерал Попов служит в Академии ФСБ. Лучинскому и Писаренко несколько легче, они уже официально на пенсии.

Тогда получается, что эти двое как раз под большим подозрением, чем два генерала. Ведь у генералов гораздо больше возможностей передавать и другие сведения. А если они умные генералы~ Давид Александрович Кучуашвили несомненно умный человек, хотя, как и многие грузины, эмоционально взрывной, импульсивный, нервный, срывающийся. Но он понимает, что его сразу вычислят, если кроме сообщений об организации он будет передавать и сведения, которыми лично располагает.

Теперь Попов. Генерал Попов Андрей Валентинович. Скрытный, замкнутый, достаточно сдержанный, сухой, меланхоличный. Много лет назад он развелся со своей супругой, и эта травма сказывается в нем до сих пор. Они тщательно проверили его личную жизнь. У него не было никаких женщин. Никаких. Уже много лет. Караев даже пожалел Попова, который был почти его ровесником. Но он знал и другого генерала. Профессионала, всегда подтянутого и дисциплинированного, служаку, который умел и любил работать, честного и порядочного человека, с которым был знаком уже не первый месяц.

Остальных двоих он просто не знал. Но генерал Большаков утверждал, что Писаренко его друг и знакомы они уже больше тридцати лет. За такой срок можно узнать человека. А Лучинский вообще был легендой. Герой России, инвалид, оставшийся без руки. И таких людей они обвиняли в предательстве! Караев резко встал, выключил телевизор. И, покосившись на телефон, отправился в спальную комнату. Сейчас ему необходимо выспаться. Завтра будет последний день перед испытанием. Если он ошибся~ в таком случае организация тоже не будет церемониться. Ликвидировать пятидесятисемилетнего ветерана легче всего. Просто схватило ночью сердце, и утром полковник не проснулся. Тем более что спит он теперь один и рядом никого нет.