Повесть о железном человеке - Казаков Илья Аркадьевич

Помню, как принял это решение. Буквально одним днём: словно осенило – я должен поехать на войну*, у меня нет другого выбора, я должен помочь в этом благом деле, я должен защитить свою Родину. Хотя к решению этому я шёл некоторое время.

О желании моём никто не знал. Я не хотел никого посвящать с свои мысли и переживания. Молча выносил его, осуществил и уже поставил родных перед фактом: дорогие мои, я поеду воевать. Ну или как-то так.

Сложнее всего было супруге. Она не могла понять, зачем и ради чего я туда иду? Отчего или кого я бегу? Спросила только: «я смогу тебя уговорить не идти?». Я ответил, что нет. И она приняла моё решение. Мудрая женщина!

Родителям было проще. Хотя нет, проще было только отцу, потому что он и сам хотел поехать, и взгляды все эти поддерживает и разделяет. В его глазах я видел безграничную поддержку, гордость, но и страх. Хотя он старался это не показывать. Мужчина ведь.

Тяжело было маме. Видимо, её материнское сердце чувствовало, что конец этой истории будет печальным, но бодрилась и старалась улыбаться и поддерживать.

Сейчас, когда у меня уже есть свой ребёнок, я понимаю, насколько ей было тяжело принять моё решение. Насколько ей было тяжело видеть своего сына в госпитале с торчащими из горла трубками. Насколько ей тяжело было осознавать, что её ребёнок – инвалид первой группы.

А тут тихо. Не так я себе это представлял. Моё подсознание рисовало горящие танки, воронки размером с лунные кратеры и засыпанные гильзами поля. Ну как в фильмах же. А тут иначе всё. Хотя мы ещё и на линии фронта. Но бесконечные блокпосты, сгоревшие автомобили на обочинах, поваленный лес напоминают о том, что мирная жизнь закончилась «за ленточкой».

Вечером ужин: тушёная картошка с бараниной, приготовленная на костре, зубчик чеснока, свежий домашний хлеб. Начало неплохое, но лучше не привыкать. И, конечно, разговоры. О передовой, о сражениях, о потерях, о жесткости противника, о мужестве наших ребят. Страшные разговоры, от которых стынет кровь в жилах. И приходит понимание, что попал ты, братец, в совсем другую историю.

Здесь не армия, здесь – война*. И порядки тут другие. Для человека, прошедшего срочную службу, с её постоянными построениями, докладами, уставами и прочей ерундой – здесь рай. Всё проще и по-настоящему. Другая степень общения и понимания, другой уклад жизни и иная субординация. И даже юмор другой: жёсткий и честный, хлёсткий и маскулинный. Оголённый, как нерв. Без цензуры и без купюр. А без юмора тут никак. Отсутствие юмора порождает страх, страх влечёт за собой панику, а паника – хуже и опаснее противника.

Ехали часов 7. Ну как ехали – тряслись в кузове военного КАМАЗа, в надежде, что не погибнем до приезда на фронт. Тяжёлая дорога, но то ли ещё будет. Темнеет и с наступлением темноты теряется полностью ориентация в пространстве: где едем, что нас ждёт? Не понятно. Ничего не понятно.

Привезли на поляну. Грязь, слякоть, туман. Погода крайне неприятная. Выгружаемся в темпе вальса и сразу строимся. Где чьи вещи уже совершенно неважно – потом разберёмся. Сейчас главное – встать в шеренгу и провести перекличку. Как на срочке прям, ну очень знакомо.

Называют фамилию, боец отзывается и ему сразу называют в каком он подразделении числится. Самое интересное, что эта информация у нас была ещё в части, но сейчас всё меняется. Ну что ж, это начальники, им виднее.

Командир, который ехал с нами, оказался не нашим полководцем, и после поляны он уехал дальше. Тоже интересный поворот. В какой-то момент мы даже почувствовали себя брошенными детьми в ночном и холодном поле. Сиротки.

После переклички пятнадцать человек отсеялись и со своими вещами удалились в лесополосу, в которой были обустроены блиндажи. Очень надеюсь, что со своими вещами. Наш отряд из семи человек остался на месте. Стоим, ждём. Чего ждём? Никто к нам не подходит. А людей на поляне всё меньше и меньше. Хорошее начало.

Ну ладно, присаживаемся на свои рюкзаки, закуриваем и ждём с моря погоды. Сквозь кромешную темноту и молочный туман пробиваются фары. Через несколько минут доносится звук мотора. Ну, надеюсь, что это точно по нашу душу!

Видавший жизнь фольцваген амарок, с белым, нарисованным баллончиком, скрипичным ключом на капоте, останавливается перед нами в огромной луже грязи. Три бравых воина в неуставном камуфляже без знаков отличия выходят из авто. К нам подходит один, считает нас и молча уходит. Через несколько минут появляется снова и говорит, что мы едем дальше на том же КАМАЗе. Здорово!

В полной темноте, холоде и всё так же неудобно едем к нашему пункту назначения. Мокрые насквозь от тумана и льющейся сквозь дырявый тент воды, периодически бьёмся головой о металлические части кузова нашего транспортного средства. Кроме злости никаких эмоций уже нет. Хочется есть и спать. Хотя нет, хочется жрать.

Минут через десять добрались. С виду – административное здание: несколько этажей, крытый навес, ворота. А это лучше, чем промозглая поляна. Свезло так свезло! Нас встречают ребята. Атмосфера весьма простая и приятная. Доброжелательная, я бы сказал.