Кроты ГРУ в НАТО - Болтунов Михаил Ефимович

Пребывание, пусть и недолгое, в качестве военно-воздушного атташе в Москве тоже сыграло свою роль. Его часто приглашали в советское посольство, он познакомился с послом СССР в Швеции Александрой Коллонтай.

Как-то она собралась посетить лагерь советских интернированных, и Веннерстрему поручили сопровождать ее. Вместе с послом в этой поездке участвовал и военный атташе Советского Союза полковник Николай Никитушев.

Между Веннерстремом и Коллонтай состоялась примечательная беседа. Посол сказала, что окружение гитлеровцев под Сталинградом означает окончательный перелом в войне, Германия истощена. И тогда Стиг спросил:

— Так, может, созрело время для перемирия и переговоров?

— Соглашение, почетное для обеих сторон. Об этом мы не думаем, — ответил посол.

На том, собственно, беседа и завершилась. А через некоторое время начальник контрразведки полковник Карлос Адпер-кройз вызвал к себе Веннерстрема и ошарашил известием:

— Мы раскрыли немецкий код. Теперь читаем их телеграммы.

И протянул бланк одной из них. Стиг прочел, как из немецкого посольства в Берлин докладывали содержание его беседы с советским послом. Он действительно совершил такую утечку.

— Ты теперь возомнил себя миротворцем, — усмехнулся начальник контрразведки.

Что ж, это был хороший урок на будущее.

А вскоре штабной период Веннерстрема закончился, и он распрощался со Стокгольмом на два года. Стиг возвратился на летную работу. Он командовал эскадрильей, совершал постоянные полеты. В одном из них уцелел чудом. При падении заклинило «фонарь» кабины, Стиг покидал самолет через запасной люк, вылез на крыло, выпустил парашют, но уже было поздно, его бросило на деревья, и он повис на стропах головой вниз.

Его нашла какая-то старушка, потом прибежал радист, помог освободиться.

Потом он скажет: «Я был очень близок к тому, чтобы не вернуться домой, оставив свое имя в числе многих в вестибюле штаба ВВС — на мемориальной доске погибшим летчикам».

К счастью, этого не случилось.

После войны комэск Веннерстрем уже носил майорские погоны и считался опытным летчиком. Правда, его вновь перевели на штабную работу, и он занялся аналитическими исследованиями организации вооруженных сил. Как и многие другие, Стиг мечтал стать командиром флотилии. Однако звонок командующего ВВС однажды оборвал его мечты:

— Передо мной статистика полетов «штабников». Какого черта, Веннерстрем! У тебя слишком мало летных часов!

Генерал был не очень дипломатичен, но он ясно показал: не будешь летать, не станешь командиром флотилии. И хотя после неприятного разговора Стиг стремился к большему налету, этого было явно недостаточно.

Опять позвонил генерал Норденшельд и ударил, что называется, наотмашь:

— Ты не годишься для почетной должности командира флотилии.

Командующий сделал паузу, потом сказал:

— Зато у тебя есть явный талант к разведке. С твоим знанием языков ты принесешь гораздо большую пользу ВВС, если послужишь за рубежом военно-воздушным атташе.

Конечно, Стиг был очень разочарован. Да, он любил разведку. Но еще больше он надеялся стать командиром флотилии. А теперь все эти полеты, риск, стремление освоить профессию летчика оказались бессмысленными. Обида поселилась в его душе.

Это, собственно, и стало тем фоном, на котором произошла очередная встреча Веннерстрема с советским военно-воздушным атташе полковником Иваном Рыбаченковым.

Ивана, как и в прошлый раз, интересовало одно важное обстоятельство. Было уже ясно, что вскоре США возглавят вновь образуемый блок НАТО. Рыбаченкова беспокоило, не пойдет ли Швеция на секретное соглашение с альянсом. Веннерстрем убеждал советского атташе: не пойдет.

Неожиданно полковник заговорил о другом. Он узнал из прессы, что на военном аэродроме в Уппланде планируется реконструкция и увеличение взлетно-посадочной полосы. Теперь он об этом «пытал» Стига, но не получал ответа. «Ну, если ты ничего не хочешь говорить, я вынужден думать, что есть нечто подозрительное». — «Там нет ничего подозрительного. Полоса предназначена для посадки шведских самолетов».

Чтобы увести разговор в сторону, Веннестрем заговорил о затяжке решения по его приезду в Москву. В последнее время советское руководство почему-то затягивало его. Во всяком случае, так казалось Стигу.

— Хорошо, — сказал Рыбаченков. — Я постараюсь все разузнать и помочь.

Военно-воздушный атташе «засмолил» свою любимую папироску.

— Так как насчет взлетной полосы? Мне же надо что-то докладывать в Москву.

Стиг рассмеялся:

— Ну да, услуга за услугу. Старая песня.