Время в романе Маргарет Митчелл «Унесенные ветром» - Бурин Сергей Николаевич

Достаточно сказать, что Авраам Линкольн назван в предисловии… «убежденным аболиционистом», каковым он никогда не был. Как известно, Линкольн вплоть до июля 1862 г. вообще не поднимал вопроса об отмене рабства, напротив, попытки некоторых генералов Севера (Фремонта, Хантера и др.) своей властью отменить рабство в подчиненных им округах вызывали резкий протест президента, немедленно дезавуировавшего такие акты. Только под давлением радикальных республиканцев и в силу крайне неблагоприятной для Севера военной конъюнктуры Линкольн в июле 1862 г. пришел к решению об отмене рабства. Но рассматривал он этот шаг не как политическую, а как чисто военную меру, и аболиционистом (т. е. последовательным и убежденным противником рабства) от этого, разумеется, не стал. В качестве же причины войны почему–то названа попытка Джона Брауна поднять восстание в Виргинии, но ее при всем уважении к памяти отважного Брауна никак нельзя считать таковой. И подобных ошибок (напомним: в рамках всего одного абзаца) еще с десяток.

Но это еще полбеды. Главный вред (а как сказать иначе?) этого горе–предисловия заключается в том, что вновь, как и в 1937 г., не был дан ответ на вопрос, как же удалось молодой журналистке из Атланты (в 1929 г., когда основная работа над романом была завершена, Маргарет Митчелл было 29 лет), рассказывая о событиях, хорошо известных каждому американцу, заглянуть в такие глубины, которых не достигали даже историки–профессионалы. Ведь о самой гражданской войне уже тогда, 60 лет назад, было опубликовано множество документов, мемуаров, исследований, художественных произведений. Но и эту проблему издательство и автор предисловия благополучно обошли, не забыв, впрочем, «уличить» писательницу, с одной стороны, в «патерналистском», т. е. «дружелюбно–покровительственном» отношении к неграм, а с другой — в том, что Митчелл, мол, «усматривает в нарождавшемся ку–клукс–клане защиту белых женщин от насилий» [3] . Кажется, именно в таких случаях говорят: в огороде бузина, а в Киеве — дядька. Действительно, трудно представить человека, относящегося к неграм «дружелюбно–покровительственно» и одновременно оправдывающего существование организации, методами запугивания и террора пытавшейся вернуть негров в то состояние, в котором они были до отмены рабства!

Впрочем, об этом удивительном предисловии можно говорить еще много и даже выйти при этом за рамки его скромного объема. Скажем короче: именно оно еще раз подтвердило необходимость самого активного привлечения к публикации литературных произведений хотя бы такого высокого ранга, как роман Митчелл, квалифицированных специалистов. А в данной статье мы попытаемся по мере сил восполнить то, что не было сделано несколько лет назад при публикации романа «Унесенные ветром».

Итак, в чем же все–таки загадка, секрет столь невиданного успеха, притягательности «Унесенных ветром» с их в общем–то бесхитростной, мелодраматичной на первый взгляд интригой? Ответ на этот вопрос мог бы стать темой не для одного научного исследования, но попробуем сформулировать его кратко: Маргарет Митчелл, как никому другому ни до, ни после нее, включая и историков–профессионалов, удалось показать истинную Америку. И вот что поразительно: это оказался портрет не только той Америки, которую отделяют от нас уже более 12 десятилетий, но и современной, сегодняшней Америки. Рядом с этим встает и другая загадка: как удалось Митчелл, не только почти не выезжавшей за пределы родной Атланты (факт редчайший, учитывая страсть американцев, особенно в те годы, к постоянным переездам), но и крайне неохотно выходившей за порог своего дома, так глубоко проникнуть в самую суть событий, происходивших за четыре десятилетия до ее рождения?

Сама Митчелл, отвечая на такие вопросы, в частности, писала: «Как же мне было не знать о гражданской войне и тяжелых временах, которые пришли после нее? Я на этом выросла. И мне казалось тогда, что все это было только что, за несколько лет до моего рождения» [4] . Да, ее родина — Атланта была сердцем Юга (впрочем, на эту роль претендуют и другие южные города США), и вполне естественно, что маленькая Пегги (сокращение от Маргарет) безоговорочно была на стороне «своих». Южане не любили вспоминать о своем поражении, и когда в 10-легнем возрасте Пегги узнала, что Юг, оказывается, проиграл войну, а боготворимый на всех перекрестках его городов генерал Ли сдался главнокомандующему северян Гранту, она долго не хотела этому верить.

Как удивительно «прижились» факты биографии Митчелл в романе и как, отразившись от его страниц, они точно возвратились в те далекие годы, когда на родине писательницы бушевал военный пожар! Очевидно, что именно свое детство и имела в виду Митчелл, когда много лет спустя описывала «мальчиков, примостившихся на коленях у отцов, глазенки у них сверкали, они учащенно дышали, слушая рассказы о ночных вылазках и отчаянных кавалерийских рейдах, о том, как водружали флаг на вражеских брустверах. Им слышался бой барабанов, и пение волынок, и клич повстанцев (а здесь следовало бы переводчице Т. Озерской поставить слово «мятежник»: ведь в русском языке слово «повстанец» воспринимается, как правило, в позитивном значении, а «мятежник» — наоборот. — С. Б.), они видели босых солдат с израненными ногами, шагавших под дождем, волоча изодранные в клочья знамена» (II, 253).

И все–таки в «феномене Митчелл» вряд ли помогут нам разобраться рассказы о войне ее бабушки, Энни Фитцджеральд (многие эпизоды из ее рассказов Маргарет потом «подарила» героине своего романа — Скарлетт), или старых ветеранов, которых в первой четверти нашего века в Атланте было немало. В атмосфере схожих рассказов и легенд выросли сотни мальчиков и девочек американского Юга. Но, повзрослев, они не написали «Унесенных ветром». Скажем больше: современник гражданской войны Марк Твен, познавший ее на собственном опыте (он был мобилизован в армию южан, но спустя несколько дней сбежал домой, напуганный приближением безвестного тогда Гранта, будущего главнокомандующего армии Севера), а не со слов бабушки, не раз пытался отразить эти события в своем творчестве, но ничего близкого по глубине к роману Митчелл у него не получилось. Такое же «поражение» при сравнении с «Унесенными ветром» терпели и все другие произведения литературы, равно как и большинство исторических работ.

В этой связи нельзя не отметить еще один любопытный факт: спустя два года после выхода в свет «Унесенных ветром», в 1938 г., в США был опубликован роман уже знаменитого к тому времени Уильяма Фолкнера (1897–1962) «Непобежденные», посвященный тому же историческому периоду. Но вопрос о какой–либо конкуренции вполне добротного романа Фолкнера с «Унесенными ветром» даже не вставал. Напротив, некоторые критики обвинили Фолкнера в том, что отдельные эпизоды и сюжетные линии «Непобежденных» он — вольно или невольно — заимствовал у Митчелл.

Что ж, попробуем тоже пройтись (учитывая сжатые рамки публикации — «пробежаться») по страницам «Унесенных ветром» в надежде приоткрыть завесу тайны над загадкой и этого произведения, и его автора — маленькой Маргарет Митчелл (так называли ее газетчики из–за роста — 150 см), ставшей, пожалуй, самой популярной женщиной Америки. Не только читатели, но и специалисты не перестают удивляться тому, сколь органично удалось ей переплести в романе реалии американской истории с вымышленными героями и ситуациями. Да и можно ли назвать это вымыслом? Ведь Митчелл основывалась далеко не на одних рассказах современников гражданской войны, она прочла множество мемуаров, научных исследований, документальных материалов, включая отчеты о сражениях…