От Сталина до Ельцина - Байбаков Николай Константинович

Да, досталось нам тогда от дружных зампредов! Нас критиковали за недостатки в планировании, и прежде всего в области инвестиционной политики, в неумении сбалансировать планы.

Косыгин почти не слушал, что говорили его заместители, он тщательно просматривал экземпляр доклада. По всему было видно: неприятно ему читать информацию о негативных процессах в лёгкой и пищевой промышленности.

Нелегко было докладывать обо всём этом Лебедеву, хотя он был твёрд в доказательствах и читал доклад ровным голосом. Косыгин, вздохнув, отодвинул от себя печатный экземпляр и резким тоном запретил Лебедеву продолжать доклад. Виктор Дмитриевич осёкся, побледнел, сошёл с трибуны и, усаживаясь на место рядом со мной, сокрушённо шепнул:

— Не оправдал я вашего доверия, Николай Константинович!

Всё было скомкано. Заседание закончилось, к нам подошёл министр финансов В.Ф. Гарбузов и печально произнёс:

— Алексей Николаевич очень переживает из-за этого доклада.

— Кто-то должен докладывать правительству о реальном положении дел в стране, — возразил я, — и таким органом призван быть Госплан.

Интересна и показательна судьба этого документа. Доклад был размножен и роздан всем заместителям Косыгина, а затем, буквально на следующий день, экземпляры были у них изъяты и уничтожены. Никаких решений по докладу не принималось.

В аппарате ЦК КПСС, куда также был направлен один экземпляр, доклад успели прочитать только несколько человек. К.У. Черненко, тогда заведующий секретариатом ЦК, потребовал, чтобы я забрал этот документ обратно.

— Но как я могу забрать то, что адресовано руководству? — возразил я.

Тем не менее доклад руководству партии показан не был. Видимо, где-то в архиве этот документ ещё лежит. Думаю, он представляет интерес и ныне, когда предприятия стали самостоятельными и никому не подотчётны, а приватизированные и вовсе управляются по воле новых хозяев. Можно с уверенностью сказать, что сделанный тогда Госпланом СССР анализ развития народного хозяйства в целом оказался верным.

Сейчас, через многие годы, вспоминая эту вполне понятную реакцию и Косыгина, и его помощников, и работников аппарата ЦК, я думаю, что здесь не было никакой злой воли с их стороны; просто правда оказалась для них неожиданной и неприемлемой, так как противоречила всем их представлениям о социалистической экономике, которая не может «болеть» и не соответствовать привычным представлениям. Мы, госплановцы, оказались в роли плохих «вестников», а таких, как правило, отождествляют с их вестями.

Непринятие вовремя действенных мер привело к дальнейшему развитию отрицательных процессов. Производственники, воспользовавшись отсутствием санкций за нарушение стандартов, снижали качество продукции, увеличивая её количество. Словом, «гнали» численные показатели. К тому, что разрешало правительство «в разумных пределах», приложили руку и «теневики».

При расширенном производстве и слабом контроле нарушалась сортность продукции, и это стало базой для многочисленных хищений.

Прибыль же предприятий создавала видимость благополучия. Темпы производства не снижались — следовательно, рост заработной платы оправдывался, повышалась в денежном выражении и производительность труда. Деньги на счётах предприятий накапливались, но не имели ресурсного обеспечения.

Как же решался тогда этот кризис?

Оттого, что из-за засухи объем сельскохозяйственного производства в пятилетке снизился на 12 миллиардов рублей, мы стали закупать зерно, мясо и другое продовольствие за границей. Значительно увеличился импорт готовых товаров из стран — членов СЭВ, конечно же, за счёт снижения импорта новой техники и ряда видов дефицитной продукции. Правда, нас выручал экспорт нефти и газа, цены на которые в то время значительно возросли.

Поскольку в строгую схему финансирования мы уже не укладывались, пришлось прибегнуть к новым, «нетрадиционным» способам: вклады населения в сберегательных кассах, средства со счётов предприятий частично направлялись на безотлагательные расходы. Что касается вкладов населения, то в бюджет включался только их ожидаемый прирост. Основную массу накопленных сбережений трогать было запрещено.

Принимались и другие меры. В частности, приоритетной сферой бюджетного финансирования признано было сельское хозяйство. Согласно пятилетней программе на развитие Нечерноземья (сельского хозяйства и смежных с ним отраслей) было израсходовано более 7 миллиардов рублей, что в 3 раза превышало вложения в прошлой пятилетке. Сельское хозяйство получило более 770 тысяч тракторов, 176 тысяч комбайнов, более 480 тысяч грузовиков, 47 миллионов тонн минеральных удобрений. Введено в действие 608 тысяч гектаров орошаемых и 2,1 миллиона гектаров осушенных земель...

Многое было сделано для того, чтобы улучшить социальный и культурный быт сельских тружеников, — построены жилые дома для них общей площадью 655 миллионов квадратных метров, детские ясли на 381 тысячу мест и школы на 781 тысячу мест. Построены 72 тысячи километров новых дорог с твёрдым покрытием.

Острой проблемой десятой пятилетки стало вынужденное, значительное снижение роста капиталовложений. На коллегии Госплана нередко шли споры, — руководители отраслевых отделов жаловались на нехватку лимитов, а сотрудники сводного — капитальных вложений; мой же заместитель по капитальному строительству В.Я. Исаев обосновал невозможность увеличения капиталовложений и советовал лучше использовать выделяемые средства.

Отстающей отраслью стала тогда и чёрная металлургия из-за существенных недостатков в коксохимической и железорудной индустрии. Нарушился технологический процесс работы коксовых батарей и доменных печей, увеличились их простои. В итоге снижалась выплавка чугуна, стали, уменьшился выпуск готового проката.

Госпланом принимались меры (и соответственно готовились проекты решений Совмина) по оказанию неотложной помощи чёрной металлургии. Но, увы, они не дали нужных результатов из-за плохого выполнения планов строительными организациями. Госплану пришлось думать об увеличении импорта проката чёрных металлов, чтобы тем самым улучшить торговый и платёжный баланс всего хозяйства.