Израильско-палестинский конфликт. Непримиримые версии истории - Каплан Нил
Израильско-палестинский конфликт. Непримиримые версии истории - Каплан Нил — читать книгу онлайн
Настройте размер и шрифт текста, включите тёмную тему для удобного чтения. Переходить между страницами можно стрелками внизу или сочетанием Ctrl + ← / →.
Политологи иногда использовали для визуализации арабо-израильского конфликта и другие графические образы — от простых концентрических кругов, изображающих его ядро и периферию, до сложных схем, демонстрирующих, как люди, принимающие решения, реагируют на повторяющиеся кризисы [58] . Опираясь на труды экспертов в области дипломатии и разрешения конфликтов, полезно представлять этот конфликт как разворачивающийся на нескольких уровнях. Историк Итамар Рабинович, бывший посол Израиля в США и участник переговоров Израиля с Сирией, считает, что «единого арабо-израильского спора не существует», а есть скорее «кластер отдельных, взаимосвязанных конфликтов», которые он определяет следующим образом:
58
См, например, новаторскую работу Brecher, M. (1972). The Foreign Policy System of Israel: Setting, Images, Process. London/Toronto/Melbourne: Oxford University Press, and Decisions in Israel’s Foreign Policy. New Haven, CT: Yale University Press, 1975.
(1) основной конфликт между Израилем и палестинцами — «классический конфликт двух национальных движений, заявляющих о своем праве собственности на одну и ту же землю и вступивших в борьбу за владение ею»;
(2) более широкий спор между Израилем и арабским национализмом — «национальный, политический, культурный, а все чаще и религиозный конфликт», в который обе стороны привносят «свое историческое и культурное наследие» и общенациональные нарративы;
(3) ряд двусторонних конфликтов между Израилем и соседними арабскими государствами, в основе которых лежат противоборствующие геостратегические и геополитические интересы;
(4) локальный компонент или горячая точка более масштабных международных конфликтов — например, соперничества великих держав, колониализма и сопротивления европейской гегемонии [59] .
59
Rabinovich, I. The Lingering Conflict, 2–3. См. также: Cohen, S. P. (2005). Intractability and the Israeli-Palestinian conflict. In: Grasping the Nettle: Analyzing Cases of Intractable Conflict (ed. C. A. Crocker, F. O. Hampson & P. Aall), 348–350. Washington, DC: United States Institute of Peace Press.
В конечном итоге, какой бы способ визуализации мы ни выбрали, я полагаю, что израильско-палестинский и арабо-израильский конфликты существуют как минимум на двух основных взаимосвязанных уровнях:
• два народа, стремящиеся к самореализации и самоопределению в качестве уникальных национальных единиц и соперничающие за владение одной и той же землей (ядро конфликта, как оно рассматривается на этих страницах и в других источниках);
• исходный локальный конфликт, в разной степени вовлекающий внешние силы — региональных игроков, диаспоры, мировые державы.
Фактически моя книга организована согласно такой схеме: в главах с 3-й по 6-ю основное внимание уделено первому из этих уровней (периоду до 1949 г.), в главе 7 появляются важные элементы второго уровня, а затем, в главах с 8-й по 11-ю, внимание вновь возвращается к первичному ядру конфликта.
Когда холодный логический анализ кажется неспособным объяснить важные аспекты конфликта, некоторые авторы прибегают к притчам, аллегориям или аналогиям. Одну из наиболее часто цитируемых аллегорий ввел в оборот покойный Исаак Дойчер, историк русской революции и биограф Иосифа Сталина. В интервью, данном вскоре после июньской войны 1967 г., Дойчер предложил следующую аллегорию о падающем человеке:
Один человек спрыгнул с верхнего этажа горящего дома, спасаясь от пожара, в котором уже погибли многие члены его семьи. Ему удалось спастись; но, падая, он рухнул на другого, стоявшего внизу, и переломал ему руки и ноги. У прыгнувшего не было выбора, но для человека, которого он покалечил, именно он стал причиной несчастья. Если бы оба вели себя рационально, они не стали бы врагами. Человек, спасшийся из огня, придя в себя, попытался бы помочь второму пострадавшему и утешить его; а тот, быть может, понял бы, что его обидчик стал жертвой обстоятельств, над которыми был не властен.
Но посмотрите, что происходит, когда эти люди ведут себя нерационально. Покалеченный обвиняет упавшего в своих несчастьях и клянется, что заставит его заплатить. А тот, испугавшись мести со стороны пострадавшего, оскорбляет его, пинает и колотит, где бы они ни встретились. Побитый снова клянется отомстить и снова получает тычки и затрещины. Жестокая вражда, нечаянно возникшая, становится все ожесточеннее и отравляет все существование этих двоих, затуманивая их разум [60] .
60
Deutscher, I. (1968). The Israeli-Arab War, June 1967 (из интервью журналу New Left Review, 23 июня 1967 г.). В: The Non-Jewish Jew and Other Essays, 136–137. London: Oxford University Press. Ср. похожую аллегорию в: Nusseibeh, S. & David, A. (2007). Once upon a Country: A Palestinian Life, 462. New York: Farrar, Straus and Giroux.
На первый взгляд эта притча кажется проницательным анализом конфликта, каким он выглядел после решительной победы Израиля в июньской войне. Она не щадит ничьих чувств, подчеркивая безжалостность обстоятельств, которые столкнули переживших Холокост евреев с коренными арабами Палестины, которые в итоге и страдают. Однако при внимательном рассмотрении эта аллегория оказывается исторически небезупречной, и, как мы увидим в главе 6, каждая сторона может утверждать, что так или иначе искажает суть происходящего.
Авторы, наделенные литературным даром, в числе которых Амос Оз, Самех Изхар и Сари Нусейбе, тоже предлагали интересные аналогии, например:
• два дерущихся человека держат друг друга за горло, и каждый боится разжать пальцы первым;
• два человека тонут в море и борются за жизнь, цепляясь за одно-единственное бревно;
• два борца, и ни один из них не может победить другого, потому что их обоих засасывают зыбучие пески [61] .
Еще одна метафора изображает евреев и палестинцев, вынужденных жить в одном доме или квартире, — изображает либо доброжелательно, и тогда их представляют арендаторами отдельных комнат, которые вынуждены делить коридор, либо с обвинительным уклоном, когда сионистов представляют захватчиками, выгоняющими на улицу прежних жильцов-палестинцев. Кроме того, Амос Оз часто сравнивал нынешнюю тупиковую ситуацию с проблемами неблагополучной супружеской пары, остро нуждающейся в полюбовном решении вопроса о разделе имущества при разводе [62] .
61
Nusseibeh, S. Once upon a Country, 483–487.
62
Oz, A. (2006). How to Cure a Fanatic, 19–20, 62. Princeton, NJ: Princeton University Press; Burg, A. (2003). A three-story approach to ending the Israeli-Palestinian conflict. Haaretz 5.
Такие приемы могут давать новое понимание проблемы, но они также спорны и оспариваемы; подходить к ним нужно с осторожностью, чтобы не попасть в ловушку ложных выводов.
Другой способ понять какой-либо конфликт — это спросить себя, чем он похож на любой другой и в чем его уникальность. Получится ли у нас лучше объяснить или понять этот конфликт, прибегнув к сравнениям и аналогиям или опираясь на предположительно похожие примеры из мировой истории и текущих новостей? Если да, то какие конфликты мы можем рассматривать в качестве уместных параллелей?
