Публицистика 1987 - 2003 годов - Федин Василий Тимофеевич

Всего этого мы тогда не знали, как не знал этого и почти весь наш народ. Разрозненным недобрым слухам не верили, по официальным сводкам трудно было понять истинное положение дел на фронте. Все стало постепенно проясняться только много-много лет спустя, после войны, да и сейчас еще не все прояснилось. И, наверное, хорошо, что трагические события не были широко известны в те дни. Далеко не все сохранили бы песенно-победный предвоенный настрой. Многие слабонервные пустили бы себе пули в лоб, как это сделал член Военного совета Юго-западного фронта Вашугин, командующий ВВС Западного фронта И.И. Колец. Паника и хаос привели бы к непоправимым последствиям.

Воевать все же довелось и нам. Правда, не всем и не сразу. Те, кто поступил учиться в техникумы, ПТУ, ФЗУ, готовящие специалистов для военных заводов, были под «броней» и, если сами не рвались на фронт, в армию не призывались, а после окончания учебы работали в военной промышленности.

В конце августа 41-го я отправился учиться в Рыбинский авиационный техникум, начав полностью самостоятельную, жизнь. И до войны, и, особенно, в годы войны молодежь взрослела быстро. Учеба в техникуме началась напряженно, по ускоренной программе, за 3 месяца семиклассникам предстояло пройти программу по математике за 8, 9, 10-й классы. Для тех, кто не имел, как говорится, ни кола, ни двора, серьезно возникала проблема питания, одежды. По карточкам студенты получали 400 грамм хлеба, все остальное из карточек отстригалось за скромный обед и ужин в столовой. Но большого уныния не было. Разведали вскоре, что можно хорошо подработать на разгрузке картофеля на товарной станции. Воспрянул духом, когда за вторую половину дня на разгрузке заработал 20 руб. наличными (при стипендии 75 руб. в месяц), к тому же поел досыта печеной карт о шки.

К концу сентября над Рыбинском все четче и четче появлялись признаки приближающегося фронта. В небе над авиационным заводом постоянно барражировали МИГ и, в предвечернем небе зенитчики пробовали скорострельные автоматические пушки - серия разноцветных трассирующих снарядов уходила ввысь и где-то высоко разрывалась. Красивое зрелище. Беспрерывно гудела моторноиспытательная станция авиазавода. Город еще ни разу не бомбили немцы, но немецкий самолет над городом все же пришлось увидеть. Мы, то есть я, Володя Вялов, Юрий Власов, мои верные друзья, которых, увы, уже нет в живых, почти ежедневно осаждали военкомат, просили направить в военную авиацию. Мечта, конечно - в летную школу, но согласны были и на техническую авиашколу.

И вот в очередной раз идем втроем в военкомат, вдруг из низкой облачности вываливается желтобрюхий «Юнкере», совсем низко и почти над нашими головами делает вираж. Сквозь гул моторов слышится пулеметная трель. Через несколько секунд немец снова скрывается в облаках. Нисколько не испугались, но возбужденно обсуждаем событие: ясно, конечно, подошел к городу в облачности, вынырнул на небольшой высоте, сфотографировал, наверное, авиазавод и дал теку. В военкомате тоже возбуждение: оказывается, немецкая пулеметная очередь пробила военкоматовскую крышу, правда, никто не пострадал. И тут тоже все ясно: это он нас троих и всех подобных пугал тем, что он уже над нашими головами. Почему же тогда не бомбят город? Потом уже, у немцев [4] прочитал, что Рыбинск они наметили к захвату в октябре-ноябре 41-го года в процессе охвата Москвы с севера. И, конечно, военную промышленность города, особенно авиамоторостроительный завод, они берегли, мечтали получить его целехоньким.

Учиться в техникуме в 41-м пришлось недолго, всего 2 с небольшим месяца, где-то в середине ноября занятия в техникуме в связи с приближающимся фронтом прекратились. Эту весть сообщил нам, живущим в общежитии, директор авиатехникума Николай Васильевич Подгорнов, пригласив комсомольцев на беседу. В ходе беседы он сообщил нам также о том, что начинает формироваться Ярославская добровольческая коммунистическая дивизия, сам он вступает добровольцем в нее и призывает нас, комсомольцев, кто готов к этому, последовать его примеру. Не задумываясь долго, соглашаемся. Тут нельзя не сказать несколько слов о стиле работы администрации с людьми в то время. Работа была тогда совершенно иной, чем в шестидесятые и последующие годы и тем более сейчас.

По личным вопросам директор техникума и другие работники администрации принимали студентов в любое время, проявляя внимательность и уважение в разговорах. Это вызывало искреннее ответное уважение и долго помнилось. И когда такой директор призвал последовать его примеру, вступить добровольцами в сражающуюся армию, другого решения быть не могло. Позднее, спустя много лет после войны, а скорее всего, после смерти Сталина, стал у нас внедряться иной порядок общения администрации и партийных работников с народом. Чиновники, в том числе и партийные, стали устанавливать лишь определенные дни приема подчиненных сотрудников по личным вопросам. Особенно удивляло и возмущало то, когда начальник политотдела, например, принимал сотрудников по личным вопросам лишь 2 дня в месяц. Это был заметный шаг отделения партии от народа, и сделан он был, думается, не случайно.

Запись добровольцем в Ярославскую коммунистическую дивизию была уже не первой моей записью добровольцем. Еще в Ростове, в первые дни после начала войны райком комсомола объявил запись комсомольцев-добровольцев на курсы пулеметчиков. Записались мы, несколько детдомовцев, но до организации курсов так дело и не дошло до конца августа. Затем, опять же по линии райкома комсомола, была попытка организовать на башнях нашего Яковлевского монастыря, на окраине города пост ВНОС - пост воздушного наблюдения, оповещения и связи. Обрадовались посильному делу, но до дела опять не дошло. Дошло лишь до работ, типичных для военного времени; в каком-то совхозе собирали смородину для госпиталей, где-то заготавливали торф. На этом фоне - ожидание ответа на поданные заявления в техникум. Теперь же, в середине ноября, опять в ожидании конкретных дел успел съездить в ростовский детский дом. Застал там грустную картину: опустевшие помещения - детдом отправился в эвакуацию в Чухлому. В некогда постоянно гудящих от беготни и криков, подушечных баталий комнатах тишина.

С неописуемой радостью встретил все же одну живую душу - верного дружка, сообщника по различным приключениям Павку Лебедева, одного из самых старейших детдомовцев нашего возраста (с 1920-х годов, с грудного возраста - он по домам ребенка и детдомам). Его выпустили из детдома года на два раньше меня с образованием всего 5 классов. Помотался чернорабочим по разным мелким предприятиям-мастерским, мечтал все время получить специальность шофера и сейчас, осуществляя свою заветную мечту, усердно доучивался в городской автошколе, ночуя в опустевших монастырских помещениях. Проговорили с ним всю ночь у толпящейся печки, как делали это много, много раз ранее, что-нибудь кашеваря. Размышляли о жизни, о прежних друзьях - товарищах по детдомовским приключениям...