Музыкальная классика в мифотворчестве советской эпохи - Раку Марина
Музыкальная классика в мифотворчестве советской эпохи - Раку Марина — читать книгу онлайн
Настройте размер и шрифт текста, включите тёмную тему для удобного чтения. Переходить между страницами можно стрелками внизу или сочетанием Ctrl + ← / →.
В исследовании И. Рыжкина «Бетховен и классический симфонизм» 1938 года, претендующем уже на более развернутое по сравнению с предшествующими работами советских музыковедов рассмотрение симфонического творчества Бетховена в контексте европейской музыкальной традиции, доказательство того, что Бетховен является ее главной вершиной, выстраивается на примере всего лишь трех симфоний: ступеней, восходящих к «духовному завещанию» композитора, его Девятой.
В музыкантский обиход вплоть до наших дней прочно войдет анекдот из студенческой жизни:
– Сколько симфоний написал Бетховен?
– Три: Третью, Пятую и Девятую.
Вся будущая советская бетховениана будет опираться именно на эти – центральные для создания образа «героического» Бетховена – сочинения. Они окажутся главным объектом анализа в монографиях, посвященных композитору, на долгие годы и по сию пору образуют костяк «бетховенских» глав в учебниках истории зарубежной музыки для музыкальных училищ и консерваторий. Именно эти три опуса окажутся полноправными представителями бетховенского стиля в массовом сознании, отчетливо ориентированном на концепцию Бетховена – «героя» и «революционера».
Сравнение революции с симфонией сыграло важнейшую роль в процессе мифологизации бетховенского творчества. Сформулированное во времена Вагнера 675 и подхваченное в статьях Блока, оно активно актуализируется после 1917 года идеологами нового режима в ответ на заклинания 1910 – 1920-х годов о необходимости создания «музыки революции».
II.5. Революция как симфония. Симфония как революция
Журналист, «старый большевик» Лев Сосновский в начале 1920-х делился своими ощущениями:
675
Приятелю Вагнера дрезденской предреволюционной поры М. Бакунину принадлежит сравнение революции с концертом. См.: Революционное народничество 70-х годов XIX века: Сб. материалов: В 2 т. / Редколлегия: С.Н. Валк и др. Т. 1. 1870 – 1875 гг. / Сост. В.Ф. Захарина. Под ред. Б.С. Итенберга. М., 1964. С. 53. Кроме того, Бакунин утверждал, согласно свидетельству композитора, что в огне мировой революции из всех сокровищ культуры имеет право уцелеть лишь одна Девятая симфония Бетховена (Вагнер Р. Моя жизнь: Мемуары. Письма. Дневники: В 4 ч. / Пер. с нем. Г.А. Ефрона, А.Л. Волынского, М.Ф. Славинской и др. Ч. 1. М., 1911. С. 170).
Когда я сижу в Большом театре, слушаю музыку, рассматриваю сцену и красный, позолотой изукрашенный зал, то что-то свербит в моем сердце: «Нет, нет, не то…» <…>. Был ли ты когда-нибудь, уважаемый читатель, на всероссийской конференции? Если да, то тебе ничего не нужно больше говорить – ты и сам это пережил. Если нет, тогда доверься мне, дай мне твою руку, я поведу тебя… Советская конференция – одна из тех великих симфоний, которые узнал теперь мир. Автор симфонии – стопятидесятимиллионный народ великой страны. Исполнители – тысячи лучших сынов этого народа. Солисты – немногие действительно одаренные мужи мировой истории. Каждая симфония отличается от другой. Кто слышал симфонию № 2 26 Октября 1917 года в Смольном? К моему великому сожалению, я не смог присутствовать на этом незабываемом и несравненном представлении. Декрет о мире, декрет о земле, об отказе от внешних долгов – этих трех аккордов достаточно, чтобы потрясти человечество до глубины сердца и разбить на два лагеря – на друзей и врагов советской России 676 .
676
Сосновский Л.С. Дела и люди. Кн. 1 – 2. Кн. 1. «Рассея». Изд. 2-е испр. и доп. М.; Л., 1925. С. 157 – 158.
Как бы ни была подчеркнута массовость авторства этого музыкального творения революции, как бы ни был символичен ее язык («аккорды» декретов которого, и особенно «декрета об отказе от внешних долгов», несомненно должны были «потрясти человечество»), – симфонист-аноним, стоящий за этими строками, все же просматривается сквозь толщу «стопятидесятимиллионного народа великой страны». Ведь неприятие, которое испытывает большевик Сосновский по отношению к окружающей его театральной атмосфере, выражается им парафразой на текст из финала бетховенской Девятой: «Нет, не те звуки». Эти слова не случайно упомянуты здесь. Натура профессионального революционера не приемлет, собственно говоря, не роскоши Большого театра (он, кстати, в это время постоянно используется новой властью для проведения официальных мероприятий), а фальши старого искусства, которая символизирует в его глазах и фальшь старой жизни: «Нет, нет, не то…» Описанная Сосновским «визионерская» симфония временно замещает несуществующую, ненаписанную, но, как и любая фантазия, она все-таки должна иметь своей опорой нечто реально существующее. Единственным близким мечтаниям большевика музыкальным образом оказывается образ бетховенского сочинения.
Само будущее общество отождествляется вождями революции с образом бетховенской симфонии. Бухарин провозглашал:
Мы можем с полной совестью сказать: мы создаем и мы создадим такую цивилизацию, перед которой капиталистическая цивилизация будет выглядеть так же, как выглядит «собачий вальс» перед героическими симфониями Бетховена 677 .
В обобщающей эти представления формулировке Луначарского о том, что «каждая революция есть грандиозная симфония» 678 , прочитывается и некий дополнительный смысл. Его разъясняет появившийся в том же 1926 году русский перевод работы немецкого музыковеда П. Беккера «Симфония от Бетховена до Малера» 679 со вступительной статьей Асафьева.
677
Бухарин Н.И. Ленинизм и проблема культурной революции (Речь на траурном заседании памяти В.И. Ленина 21 января 1928 г.). С. 390.
678
Луначарский А. Великие сестры // Музыка и революция. 1926. № 1. С. 16.
679
Беккер Пауль. Симфония от Бетховена до Малера / Пер. Р. Грубера под ред. и со вступ. статьей И. Глебова. Л., 1926.
Суть концепции этой ставшей знаменитой тогда книги заключается в стремлении автора дать родовое определение симфонии как жанра и сведении его к исключительно социологическим характеристикам:
Подлинная причина, заставившая Бетховена прибегнуть для выявления своих мыслей к столь громоздкому организму, как его симфонический оркестр, может быть выражена следующим образом: он хотел говорить посредством своей инструментальной музыки с массами 680 .
680
Беккер Пауль. Симфония от Бетховена до Малера. С. 18.
Подобное намерение, по мнению Беккера, преследовал в истории европейской симфонии один Бетховен. Более того, Бетховен, по его версии,
<…> создал не новый род музыки, но новую аудиторию слушателей 681 .
Именно обращенность к «народному собранию» представляется Беккеру главным требованием, предъявляемым симфонии:
Я считаю высшим качеством симфонического произведения присущую ему силу общественно-массового воздействия 682 .
681
Там же. С. 22.
682
Там же. С. 23.
