Палач из Гайд-парка - Перри Энн

– Буду очень признателен.

Питт не спрашивал о дневнике, потому что решил, что внезапная смерть от руки маньяка никак не может зависеть от делового расписания композитора.

– Конечно, я сейчас дам вам его.

Миссис Арледж поднялась с кушетки, заставив встать и Питта, как человека воспитанного; подойдя к небольшому инкрустированному бюро, открыла его и, взяв тетрадь в зеленом сафьяновом переплете, протянула ее Питту.

Когда Томас взял ее в руки, она послушно открылась на дате смерти Арледжа. В этот день была сделана лишь одна запись: «Репетиция в полдень». Подняв глаза, Питт встретил взгляд Далси.

– У него была лишь одна встреча в этот день? – спросил он.

– Боюсь, что я не знаю, – ответила та. – Запись действительно одна, но иногда – вернее, довольно часто – он в последнюю минуту что-то решал и куда-то ехал. Собственно, дневник существовал только для записи профессиональных встреч.

– Понимаю. – Питт полистал страницы назад за целую неделю. Репетиции, концерты, завтраки, ужины, деловые встречи – все это было аккуратно расписано сильной мужской рукой с крупными заглавными буквами и четким почерком. Это была рука артиста, но строгого к себе. – Можно, я захвачу его с собой, посмотрю повнимательней? Авось что-то узнаю.

– Конечно, – охотно согласилась вдова. – Я могу дать вам имена людей, с которыми он более или менее постоянно работал и встречался. Прежде всего – сэр Джеймс Лисмор и Родерик Алберд. Они назовут вам немало имен, я уверена. – Она снова подошла к бюро. – У меня где-то были их адреса. Леди Лисмор – наш старинный друг. Я уверена, она тоже сможет вам помочь.

– Спасибо. – Питт взял адреса, в душе сомневаясь, что они ему пригодятся.

Он испытывал противоречивое чувство: с одной стороны, хотелось получше узнать Эйдана Арледжа как человека, с другой же – ему была неприятна мысль, что придется искать его любовницу. Он представлял, каким тяжелым ударом для вдовы будет эта неприятная новость. Про себя Томас уже решил – если это ни в какой степени не потребуется для расследования, он предпочтет умолчать об этом и забыть, словно и не знал никогда. Просто вернет вдове ключи, сказав, что так и не смог найти дверь, которую ими открывают.

Поблагодарив еще раз миссис Арледж, Питт стоял в гостиной, пытаясь найти еще какие-то слова, выразить сочувствие или надежду, но так и не нашел. Она с улыбкой попрощалась с ним.

– Известите меня, суперинтендант, если… найдете что-нибудь, – сказала она у самой двери.

– Если я найду что-нибудь проливающее свет на эту тайну, то, бесспорно, извещу вас, – пообещал Томас и, прежде чем она поняла, что он имел в виду, воспользовался тем, что горничная уже открыла входную дверь, и покинул дом.

Питт незамедлительно посетил тех, чьи имена дала ему миссис Арледж. Родерик Алберд оказался чудаком с растрепанными волосами и бакенбардами в стиле позднего Ференца Листа, а его студию целиком занимал огромный рояль. На музыканте был бордовый вельветовый пиджак и большой, небрежно завязанный шейный платок. У него был необычно высокого тембра голос, и, говоря, он задыхался.

– О, я в таком горе, суперинтендант, – воскликнул Алберд, жестикулируя, – я в отчаянии… Какая нелепая смерть. – Он вертелся вокруг Томаса, то и дело вскидывая на него удивительно умные голубые глаза. – Такой смерти заслуживают грубые и неотесанные люди, без понимания красоты и без культуры, но не такой человек, как Эйдан Арледж. Ему было чуждо все уродливое, грубое, бесчестное. Его смерть – это вызов цивилизации. Какие меры вы приняли, сэр? – внезапно спросил он, пристально глядя в глаза Питту. – Зачем пожаловали ко мне?

– Я пытаюсь узнать, с кем он встречался, где бывал в последние дни… – начал было Питт, но Алберд прервал его, воздев руки:

– Господи, зачем это вам? Вы считаете, что он знал этого маньяка?

– Их пути как-то пересеклись, – заметил Питт. – Не думаю, что это произошло случайно. Вы можете помочь мне? Ваш адрес дала мне вдова.

– Да, да, бедняжка. Но… – Алберд сел на стул у рояля и стал хрустеть пальцами. У него были необыкновенные руки, с широкими ладонями и длинными пальцами, плоские подушечки которых напоминали лопатки. Питт поймал себя на том, что, как зачарованный, не может отвести глаз от этих рук. Если бы они задушили кого-нибудь, это зрелище преследовало бы Питта во сне.

Питт ждал, когда Алберд наконец заговорит.

– Арледж был убит, как помнится, во вторник, нашли его в среду утром, не так ли? – начал Алберд, не ожидая ответа. – Что ж, я видел его в понедельник, в полдень. Мы говорили о репетиции в начале следующего месяца. Теперь мне придется искать нового дирижера. Признаюсь, я совсем забыл об этом, – сказал он с досадой и снова захрустел пальцами. – Когда он уходил от меня, то сказал, что собирается навестить друга, я забыл кого. Впрочем, последний меня мало интересовал, ибо я знал, что он не из музыкального мира. К тому же я лично его не знал.

– Может быть, вы вспомните…

– Господи, суперинтендант, не думаете ли вы?.. Нет, уверяю вас, это был его давний друг, и очень близкий, мне кажется. – Он выразительно посмотрел на Питта.

– Что еще вы можете рассказать о его работе? Кто еще мог знать, как он провел эту неделю перед убийством, мистер Алберд?

– Сейчас подумаю…

Музыкант помолчал несколько мгновений, глядя в пол, и наконец дал Питту перечень собственных встреч на той неделе, а также тех моментов, когда их пути с Арледжем пересекались или же было ясно, где мог быть последний. Когда он закончил, Питт, к своему удивлению, получил более или менее полную картину последних дней жизни Арледжа.