Холодный космос - Strelok

Максим опустил голову, потер виски.

– А Айзек?
– спросил он, не поднимая взгляда.
– Что с ним?

Равель тяжело выдохнула.

– Айзек Кларк под арестом. Его изолировали сразу после прибытия.

– Он заслуживает жить дальше.

– Я знаю. Но после твоих слов… - она отвела взгляд.
– Твоя фраза про вирусный код в его голове стала для местных бюрократов поводом. Они считают его угрозой.

– Он не угроза! Он... он единственный, кто понимал, что происходит!

– Это неважно. Его разум изменён. Он слышит голоса. Его психика нестабильна. Для администрации этого достаточно. Надежда не может позволить себе рисковать. Даже минимально.

Максим вскочил.

– Вытащить его никак?

– Мы не можем, - твёрдо произнесла Равель.
– Я не могу. АСИ здесь имеет ограниченное влияние. Я пыталась. Мне отказали.

– Где он?

– В изоляторе. Самая нижний уровень, блок без связи, без доступа. В лучшем случае... он проведёт остаток жизни в одиночестве. В худшем - ты и сам понимаешь.

Максим замер.

– Всё кончено, Максим, - тихо повторила она.
– И для Айзека тоже.

Равель не стала задерживаться. Не предложила ничего. Не пообещала перемен. Просто встала, проверила коммуникатор и сказала:

– Вам выдадут документы. Доступ первого уровня. Работу подберут позже.

Распорядитесь временем, как хотите. Пока вы просто жители. Такие же, как все.

Она шла к выходу медленно, без выражения на лице. У дверей остановилась, будто что-то вспомнила.

– Знаешь, Максим... Я всё думаю. Вся наша история от первого костра до последнего корабля была борьбой за выживание. Мы считали это прогрессом. Но, может быть, это была просто ошибка повторением. Цикл.

А может... ошибка была в нас самих.

Он не ответил. Равель вышла, жверь закрылась. Осталась тишина.

Максим долго стоял, не двигаясь, потом медленно подошёл к окну. Женя молча села рядом, обняла его за талию. Он положил руку ей на плечо. Снаружи пустыня мерцала в закатном свете. Багрово-жёлтые тени ложились на купол, окрашивая стены в цвета ржавчины. Где-то далеко проехал грузовик. Группа из трех дронов поднялась в небо и пропала за склонами.

– Больше нет ничего, - тихо сказал Максим.

– Нет, - отозвалась Женя.
– Но есть мы.

Он кивнул.

– И Айзек.

– Он сильный, - сказала она.
– Он выдержит.

"Выдержит, конечно... Наверное, мне следовало его отправить в шлюз вместе с теми несчастными. Одиночное заключение - одна из худших пыток. "

Максим смотрел на горизонт. Песок переливался, как стекло, ветер вырисовывал новые узоры, которые никто не запомнит.

– Значит, начнём заново, - прошептал он.
– И знаешь, что самое забавное?

– Что?

– Я ведь наврал насчет своих видений будущего. Все это происходило в долбанных компьютерных играх которую я дома пару раз проходил... Ну еще пару книг, которые прочел. Айзек был главным игровым персонажем.

Шаланкс-3 по-прежнему жил, точнее выживал. Мир, что должен был быть курортом для богатых туристов, превратился в скопище беженцев, фанатиков и сломанных судеб.

Над городом Шаланкс, вечно пахнущим солью и железом, тянулись к небу остовы бывших гостиниц. Красный песок пляжей смешался с пеплом от костров, в которых сжигали тела. Легкий бриз с океана приносил запах йода, гнили и еще чего-то мерзкого, прилипавшего к коже и одежде.

Юнитологи победили. В восточной части города, где раньше стояли казино, аквапарки, аттракционы и аквариумы с местными морскими обитателями, теперь развевались их алые знамена с Обелисками. На площади перед разрушенным зданием колониальной администрации торчали десятки металлических кольев. На них покоились насаженные тела бывших силовиков и чиновников. Глаза у многих были выколоты, кожа обуглена, пальцы, носы, уши, гениталии отрезаны. Дети, жены, старики - никого не пожалели.

Но победа культа не принесла никому облегчения. Схождение завершилось. Там на Земле, а они все еще здесь.

Ночь за ночью улицы города наполнялись гулкими песнопениями, толпы фанатиков носились по кварталам, распевая древние тексты, вырезанные на каменных копиях Обелисков. Культисты били в барабаны, зажигали факелы, резали себе кожу, били плетями, пытаясь обратить на себя внимание Высших. Но в ответ была только тишина.

Комплекс с Обелиском, что стоял на западной окраине, исчез. Служба безопасности уничтожила его в первые дни восстания, заряд с антивеществом превратил святыню в облако частиц, оставив после себя километровую воронку. Для юнитологов это стало раной, которая не заживала.

Теперь, после недель экзальтированных молитв, начинал зреть раскол.

Лидеры местного отделения Юнитологической Церкви собрались в администрации, изуродованной боями. Кровь расстрелянных на стенах уже засохла, но резкий запах гари и подгорелого мяса еще не выветривался. Пол был устлан коврами, выкраденными из богатых отелей. В центре горели десятки свечей, отбрасывая колышущиеся тени на перекошенные лица.

Они спорили уже третий день подряд.

– Мы должны исполнить ритуал самопожертвования!
– визжал один из пожилых жрецов, худой, с лицом иссохшей мумии.
– Наши души вознесутся к Обелискам в других системах! Мы будем услышаны! Мы докажем верность!