Истории «Кэтти Джей» - Вудинг Крис

Дариан смутно припоминал, что действительно так оно и было, но сейчас юношеское желание казалось совершенно диким.

— Потом ты решил, что любишь меня и останешься со мной навсегда. Не стану повторять, как все обернулось.

И снова в ее голосе не было ни боли, ни обвинения. Она констатировала факт. Он даже слегка обиделся.

— Но я служил во Флоте, — парировал он. — Во время Второй аэрумной войны я возил грузы на фронт.

— Нет, — возразила Триника. — Ты летал по свободному подряду на безумно опасные задания и втайне жаждал свернуть себе шею. А после того, как тебе это чуть не удалось, ты обвинил Флот и возненавидел его.

Фрей не отвечал. Она застала его врасплох.

— Извини, Дариан. Я не собираюсь раздувать старые головешки. Я просто высказала свое мнение. Ты не знаешь, чего хочешь.

Он подумал об Амалиции Тейд. Он удрал от роскошной жизни с прекрасной женщиной.

— В теории жизнь намного лучше, чем на практике. Я решил побыть настоящим пиратом. Но выяснилось, что у меня не хватает хладнокровия. Не сочти за обиду.

— Ни в коем случае, — ответила она, прихлебывая кофе.

— Наверное, иногда приходится делать выбор и следовать ему, — неубедительно вымолвил Фрей. — И по мере сил использовать обстоятельства.

— Да…

— Но ведь это несправедливо. Постоянные компромиссы… А того, о чем мечтаешь, никогда не добиваешься.

— Дариан, грезы не сбываются ни у кого и никогда.

— Уверена?

— Даже если получаешь все, чего желаешь, оно редко тебя удовлетворяет. Ты разочаровываешься. Богачи столь же несчастны и неуравновешенны, как и бедняки. Только по-другому. — Она опустила глаза к оставшемуся черному кофе в своей чашке. — От себя не убежишь.

— Почему же?

— Куда ни пойди, что ни делай, все равно остаешься собой. Можно начать все с чистого листа, но ты всегда будешь подвержен прежним привычкам. Новые друзья будут похожи на прежних, и ошибки ты станешь совершать те же самые. Менять нужно себя.

— А что в нас не так? — возмутился Дариан.

— Я обобщаю проблему. Человек должен менять не что-то, а самого себя.

— Как ты, например?

— Верно.

— И ты стала счастливой?

— Нет, — ответила она. — Но я жива.

Она не то скорчила гримасу, не то печально улыбнулась. На Фрея нахлынул ошеломляющий прилив нежности. Увидев ее улыбку, он захотел сжать ее в объятьях, защитить от опасностей, изгладить беды, которые она перенесла в прошлом.

— Я и забыл, что такое общаться с тобой, — пробормотал он. — В смысле — без угроз и упреков.

— У нас есть много чего, в чем можно обвинять друг друга.

Фрей открыл рот, чтобы сказать хоть что-нибудь приятное, пусть вкратце и не полностью. Но она уже заметила нежность в его глазах, услышала, насколько мягче стал его голос.

— Дариан, не надо, — прошептала она.

И он промолчал. Переполнявшее его чувство сгинуло в огне горечи и смущения. Он поднялся на ноги и кинул на стол несколько монеток.

— В таком случае пойдем к профессору.

Триника молча кивнула, отставила недопитый кофе в сторону и последовала за ним.

Профессор Крайлок оказался низкорослым щупленьким человечком с аккуратно подстриженными седыми усиками и лысиной, испещренной старческими пигментными пятнами. Красно-бурый нос, на котором сидели очки с маленькими круглыми стеклами, выдавал пристрастие к крепким напиткам. Профессор сидел в огромном кресле за циклопическим ореховым письменным столом, столешница которого была обтянута кожей. Сквозь арочные окна падал яркий солнечный свет, окутывавший профессора слепящим ореолом и скрывающим его лицо в глубокой тени. В воздухе густым роем вились пылинки.

Фрей и Триника расположились по другую сторону стола. Триника и Крайлок непринужденно беседовали и смеялись. Они уже обменялись приветствиями и теперь перешли к расспросам насчет самочувствия и обоюдным комплиментам. Дариан не встревал в разговор. Он был не силен в светской болтовне с образованными людьми.

Зато Триника оказалась мастерицей. Она мило щебетала, интересовалась исследованиями Крайлока и делами университета. Похвалила уникальную скульптуру, которая находилась в нише кабинета. Она опять превратилась в юную беспечную Тринику. Она неизменно очаровывала гостей ее отца во время пышных званых обедов. С ней можно было разговаривать часами, поскольку она сразу давала собеседнику понять: все его реплики важны и просто восхитительны.

Фрей обшаривал глазами кабинет и праздно размышлял, на что бы позариться. Приличных вещей нашлось немало. Медная модель планетарной системы, подзорная труба с изысканной отделкой. Старинная мебель. И множество книг.

Но Дариан им не доверял. В нем гнездилось тайное подозрение, что большинство людей покупают книги, чтобы покрасоваться перед окружающими. Неужели кто-нибудь в силах одолеть такое количество толстенных скучных фолиантов? Что, Крайлок и в самом деле перепахал все сорок томов «Энциклопедии Вардии»? Или целиком проштудировал «Рассуждения Абриска о природе человеческой»? Фрей в этом сомневался.