Танкуоль и Костодер - Вернер К. Л.

Кратч быстро отмел этот вопрос, его вниманием завладело то, что стояло почти в самом центре норы. Там скелетов было больше всего, они громоздились вокруг предмета, словно искали у него помощи в долгие часы своей медленной смерти. Кратч ощутил, как его шерсть встает дыбом, когда по всем чувствам, точно молотом, ударил отвратительный запах. И все же, несмотря на страх, адепт не мог отрицать того неистового желания и жуткого голода, которые эта вещь в нем вызывала.

Червоточину окружала чуть заметная желтая дымка. Артефакт был размером со скавена, цвета болотной слизи и покрытый черными как смоль прожилками. Весил он никак не меньше двухсот фунтов, а исходивший от Червоточины запах подсказывал Кратчу, из чего та в основном состояла. Из искажающего камня, магической основы самой цивилизации скавенов. Для крысолюдов это была пища, энергия, благополучие и многое-многое другое, это была основа технологий, корм для самок-маток и топливо для производства. Кусок искажающего камня размером с найденный артефакт представлял собой такое богатство, о котором никто, кроме колдунов и самых могущественных вождей кланов, и мечтать не мог.

Кое-что еще в запахе Червоточины напомнило Кратчу о том, что он вычитал на пергаментах из крысиной кожи. Осторожность обуздала жажду, и адепт попятился прочь.

Однако штурмкрысы ничего не знали об истории Червоточины. Двое из них, огрызаясь и плюясь друг на друга, бросились к сияющему камню. Один полоснул когтями по морде другого, и соперник пошатнулся, по лбу хлынула черная кровь. Мгновение казалось, что серый провидец вмешается, но затем его морду исказила жуткая усмешка. Скабритт был большим поклонником наглядных уроков. И чем страшнее, тем лучше.

Штурмовик одним стремительным прыжком преодолел последние ярды до Червоточины и оскалил зубы, бросая вызов любому, кто осмелится оспорить его новую собственность. Хвост Скабритта весело дернулся, когда дерзкий воин обхватил массивный камень. Штурмовик тотчас вскричал от боли и в ужасе отпрыгнул в сторону. Кратч увидел, что окружавший Червоточину зловещий свет теперь сиял и вокруг лап штурмовика. Была ли то игра теней или гигантские личинки на самом деле зарывались в шерсть воина?

Штурмовик принялся скрести и рвать себя, его тело задергалось в агонии. Крысолюд, которому он только что едва не выцарапал глаза, хмыкнул и выхватил меч. У него теперь и в мыслях не было завладеть несущей заразу Червоточиной, но он все еще мог утолить жажду мести.

Когда он приблизился к поверженному штурмовику, тот вскочил и, широко раскинув лапы, кинулся на соперника. Кратч, испытывая омерзение, догадался, что больной скавен не нападает, а взывает о помощи. Мечник с отвращением попятился, его ужаснуло то, что извивалось под шкурой его противника. Но штурмовик оказался недостаточно скор — когти обезумевшего крысолюда полоснули его по ступне, оставив на пальцах светящийся след.

Мечник взвизгнул и обрушил на противника клинок. Голова больного скавена лопнула, словно перезрелая дыня, и разлетелась на куски. Из жуткого месива посыпались и поползли жирные зеленые черви.

От столь отвратительного зрелища железы наблюдавших за всем скавенов выбросили в воздух новую волну мускуса. Несколько штурмовиков подняли алебарды и направили лезвия на теперь уже зараженного мечника, стараясь держать в поле зрения и его, и светящихся червей. Кратч принялся откапывать в памяти заклинание, которое защитило бы его от ужасной магии, свидетелем которой он стал, и, скрежеща зубами, взмолился Рогатой Крысе.

Скабритт, однако, оставался невозмутим. В его глазах горел жестокий, ликующий огонек.

— Это, — прошипел колдун, — то самое оружие, которое делает Скабритта Верховным провидцем!

Слова наставника едва успели долететь до Кратча, как Червоточина вновь завладела вниманием адепта. Груда костей позади реликвии зашевелились, она вздымалась и колыхалась, точно вскипевшая смола. В нос ударил новый запах: густая мерзкая вонь орочьей скотобойни после жаркого летнего дня, смешанная со смрадом мокрого крысоогра.

Штурмовики были слишком заняты — они отгоняли зараженного соратника, тыкая в его сторону остриями алебард и стараясь при этом не проткнуть его и не выпустить еще больше светящихся червей на пол пещеры. Воины не замечали, как вздыбилась груда костей, как осыпались старые обглоданные скелеты, когда нечто огромное и безобразное стряхнуло их со своей облезлой шкуры.

Кратч не знал, что это за создание, и подозревал, что у подобной твари вообще нет названия. Существо оказалось огромным, куда больше слепых ройщиков, которых клан Творцов использовал для расширения пещер Подземной Империи. В его очертаниях просматривалось отдаленное сходство с крысой. Отвратительная туша выглядела одновременно и одутловатой, и истощенной. Местами торчали клочья пегой шерсти, но остальное тело покрывали короста и мокнущие язвы. Когтей на здоровенных, точно у снежного медведя, лапах было больше, чем пальцев. Голова существа иссохла, кожа обтянула череп, глаза по обеим сторонам облезлой морды отекли и поблекли. Тварь хлестнула хвостом по полу и устремилась к телу убитого крысолюда.

Теперь штурмовики не смогли ее не заметить. Застыв, они широко распахнутыми от страха глазами уставились на внушительного зверя. Крысоподобная тварь, не обращая внимания на воинов, водила носом по полу и узким, покрытым слизью языком забрасывала в пасть зеленых личинок. Штурмкрысы, едва не затоптав Кратча, попятились от пирующего монстра.

Зараженный мечник отступал вместе со здоровыми воинами и заметно дрожал, наблюдая за тем, как чудовище ело. Скавен налетел на одного из бывших соратников, который, вскрикнув, в тот же миг рассек мечника от горла до живота алебардой. Из раны посыпались светящиеся черви. Тяжелыми дождевыми каплями они шлепались на землю.