Кровавое вино - Татауш Елена

Неужели они не слышали того воя или взрыва?

Когда я ворвалась в группу студентов, то совершенно не задумывалась ни о том, как выгляжу, ни о том, что обо мне могут подумать. У меня элементарно не было на это времени — чужая жизнь зависела от того, как быстро я смогу привести помощь. И я старалась не мешкать.

Но, видимо, стоило хотя бы осмотреть себя, прежде чем выходить к половозрелым самцам…

О том, как выглядят мои волосы с застрявшими в них сухими листьями и ветками, я старалась не думать. О своем учащенном дыхании и раскрасневшемся лице я не то что догадывалась, я это чувствовала. А вот проследив за маслянистыми взглядами большей части группы, я никак не ожидала увидеть собственную почти оголенную грудь, а ниже и голый животик, покрывшийся легкими мурашками от холода…

— Стоп… В смысле? — Нет, все же разговаривать с самой собой это очень плохая привычка. Надо отучаться.

Да, точно, я же в халате на голое тело.

Запахнув его потуже, начала среди толпы искать того, кто пялился не на меня, а и вправду был обеспокоен таким внезапным появлением. И, кажется, я его даже нашла.

Среди семерых боевиков с последнего курса, лишь один смотрел на меня с беспокойством, переживанием и непрестанно хмурясь, когда его глаза, произвольно или нет, опускались ниже.

Ноги мои совсем заледенели, тапочки потерялись где-то на подходе к академии и сейчас я стояла босыми ступнями на подмерзшей земле, периодически приподнимая и подтягивая то одну, то другую ногу.

Парень не растерялся, и сделав один большой шаг в моем направлении, тут же подхватил меня на руки. Я не успела даже испугаться или хоть как-то отреагировать, а меня уже прижимали к сильной мужской груди, согревая теплом собственного тела. Да, так явно было лучше.

Затянув халат потуже, я без стеснения прижалась к мужчине (все-таки своя шкура дороже), и заглянув ему в глаза, охрипшим голосом произнесла:

— У дома профессора Горриса два монстра, оба четвертого уровня и повышенной опасности…

Не успела договорить, как вся группа тут же пришла в движение.

Пятеро, взяв низкий старт, помчались к дому профессора. Еще один, направился в противоположную сторону, к корпусу академии. Там сейчас должна быть дежурная группа и он, видимо, помчался звать на помощь. Значит, они прекрасно оценивают свои силы.

А тот, что держал меня на руках, так и остался стоять на месте.

— Мы за ними не пойдем? — удивленно спросила я, хоть немного, но все же отогреваясь. Тем более, что боевик активировал согревающее заклинание, и тепло начало медленно бежать по телу.

— Вас надо домой или в медпункт, — хмуро отозвался он.

— Домой, — тут же решила я, и мой носильщик приподнял бровь.

— Вы уверены? Вам бы лучше в медпункт, вас надо осмотреть.

— Со мной все хорошо! — заупрямилась я. — А вашим друзьям понадобиться любая помощь. Поэтому поставьте меня, я сама доберусь.

Парень хмыкнул и, немного подкинув меня в воздухе, перехватил поудобней.

— Я вас донесу быстрее, только скажите, куда.

Я хотела было открыть рот, чтобы все же начать спорить, но вспомнила и о профессоре Горрисе, и о тех пятерых, что пошли его спасать и поняла, что из-за моего упрямства может оборваться чья-то жизнь. А я этого очень не хотела.

Видимо, на время принципы придется отложить в сторону и уступить.

— Дом профессоров Кинсов, — обреченно произнесла я.

Парень вновь приподнял бровь, но все же сделал первый шаг в нужном направлении.

Придется признаться. Все прекрасно знали вспыльчивый и ревнивый нрав госпожи Кинс. Она не одну студентку с лестниц своего дома спустила, не подпуская к дорогому муженьку.

— Я их дочь.

А дальше зарылась лицом в чужую кожаную куртку, демонстративно отказываясь пояснять что-нибудь еще.

Мы не афишировали своего родства. Им это не нравилось, а мне не нравилось то, что меня могли загнобить из-за ученых родителей, которые, якобы, помогают мне с продвижением в учебе, как, к примеру, считает профессор Горрис. Это все могло бы серьезно усложнить мою жизнь в этой академии, так что приходилось ухищряться, возвращаясь домой. И о том, чья я дочь, знали лишь некоторые преподаватели, ректор, ну, и моя лучшая подруга.

Чаще всего я использовала простенький амулет для отвода глаз, возвращаясь домой по вечерам после очередной смены в больнице, где подрабатывала, или еле выползая из местной библиотеки. Но каждый раз попадая в объятия младшего брата, которого растила практически сама, я вновь вспоминала, зачем все это делаю и почему терплю весь этот произвол.

Когда-нибудь, когда я закончу эту треклятую академию или, не дай Безликий, меня из нее выгонят, я уеду отсюда и заберу братишку с собой. У него должна быть иная жизнь, намного лучше той, что проживаю я. А ученые до мозга костей родители, пусть остаются исследовать своих обожаемых монстров.

— Мы дошли, — раздалось над головой, и меня аккуратно поставили на ноги на коврик у порога.

— Спасибо, — тихо произнесла я, смотря себе под ноги и кутаясь в холодный халат.

— Не за что, — мягко произнес парень. — Но в следующий раз предлагаю, выходя из дома, надеть что-то потеплее.